Альманах гурманов - Александр Гримо де Ла Реньер

206

Галерея Добрых ребят была крытым проходом (возможно, первым парижским пассажем), который соединял галерею Божоле и одноименную улицу с Новой улицей Добрых ребят (ныне улица Радзивилла); лавка Корселле находилась по адресу: галерея Божоле, 104, на пересечении этой галереи с галереей Валуа.

207

Сен-Кирен – город в Лотарингии, где с XVI в. производили стекло; расцвет завода пришелся на середину XVIII в., когда здесь стали изготовлять изысканные изделия из хрусталя.

208

В следующих томах АГ Гримо неизменно высоко оценивает товары Корселле, но предъявляет претензии к его приказчикам, которые, особенно в отсутствие хозяина, не выказывают ни предупредительности, ни учтивости; многие клиенты, пишет Гримо, жаловались на это сочинителю АГ (АГ–7, 242).

209

Круглые пряники; названы так, потому что первыми их начали изготовлять монахини.

210

Сорт груш, отличающийся красноватым цветом.

211

Айвовое желе.

212

В АГ–4, продолжая рассказ о торговцах съестным, Гримо сетует на то, что их число чрезвычайно умножилось: невозможно ступить шагу, чтобы не наткнуться на одну из таких лавок; увы, цены от этого не уменьшились, зато качество ухудшилось: «Три четверти этих торговцев не умеют сбыть с рук свой товар, припасы портятся, и горе тому Гурману, который, не получив от природы тонкого нюха, покупает индейку с трюфелями или паштет из гусиной печенки, которые дожидались его пять или шесть недель» (АГ–4, 204).

213

Эту кофейню в галерее Божоле не следует путать с песенным обществом «Новый погребок», члены которого в 1806–1815 гг. собирались 20-го числа каждого месяца в ресторане «Канкальская скала» (см. ниже в АГ–1 посвященную ему главу). Именно люди, входившие в «Новый погребок», выпускали «Газету гурманов и красавиц» (см. во вступительной статье, с. 49–50).

214

Жуссеран в 1748 г. перенял кофейню Фуа у основателя, отставного офицера, чьим именем она названа. О кофейне Фуа см. также в АГ–4 главу «О заведениях лимонадчиков и мороженщиков» (с. 476).

215

Большая часть парижских театров располагалась в это время в районе Пале-Руаяля: в нем самом или по соседству, на улице Ришелье.

216

Гримо придерживается этого написания, в отличие от гораздо более распространенного Фраскати. Заведение это располагалось в особняке на углу улицы Ришелье и Монмартрского бульвара. Неаполитанский мороженщик Гарки, купивший этот особняк в 1796 г., расписал его стены фресками в «помпейском» стиле и назвал свою кофейню «Фраскати» – в честь одноименного неаполитанского заведения. При кофейне имелся сад – по свидетельству русского путешественника В.Л. Пушкина, «самое приятнейшее из здешних многих гульбищ» (Вестник Европы. 1803. Ч. XI. № 20), поэтому Гримо считает посещение его удовольствием по преимуществу летним. Гримо здесь и ниже упоминает заведение Гарки только как кофейню, однако прославилось оно впоследствии не в этом качестве, а как игорный дом.

217

См. в АГ–2 главу «О кофе».

218

Имеется в виду французская водка, или виноградный спирт (подробнее см. в АГ–2 в главе «О ликерах»).

219

Кофейня Корацца, открытая в Пале-Руаяле в 1787 г. (см.: Champier V., Sandoz G.-R. Palais-Royal d’après les documents inédits. P., 1900. T. 2. P. 10–11) и вначале носившая название «Итальянская кофейня», действует в галерее Монпансье и поныне (в современной рекламе ее владельцы, впрочем, указывают более раннюю дату основания – 1782 г.).

220

Корнель. Цинна. Д. 5, явл. 1; пер. Вс. Рождественского.

221

Жан де Дьё, Рэмон де Буажелен де Кюсе (1732–1804), до Революции епископ Экский, в 1792 г. эмигрировал в Англию, вернулся во Францию после подписания Кондордата с папским престолом (1801) и в 1802 г. получил от Бонапарта назначение на пост архиепископа Турского.

222

Поваров, приобщавших парижан к провансальской кухне, звали Симон, Бартелеми и Маней; они не были братьями, но были женаты на трех сестрах. Ресторан их, открывшийся в 1786 г. в Пале-Руаяле, в галерее Божоле, принадлежал им до 1836 г., а затем был продан.

223

Начиная с XII в. эта ярмарка открывалась каждую весну в Париже вблизи аббатства Сен-Жермен-де-Пре; в XVIII в. она действовала с 3 февраля до последнего воскресенья перед Пасхой и прекратила свое существование в начале Революции.

224

Впоследствии Гримо был очень обижен неблагодарностью прославленного им вафельщика: «Надо думать, что этот фабрикант лучше обращается с вафельницей, чем с пером, или мало знаком с правилами французской учтивости, ибо мы не смогли добиться от него ни единого слова в ответ на многочисленные письма, в которых просили его сообщить нам различные сведения о его фабрике, любопытные для наших читателей. Быть может, он так же требователен к похвалам в свой адрес, как кондитер господин Дютю. Единственное, что мы можем сказать наверняка,– это что он куда более скуп на письма» (АГ–4, 365–366; о Дютю см. примеч. 346). Тут же совершается и отмщение: Гримо сообщает, что, заметив явное уменьшение клиентов у господина Ван-Росмалена, он заинтересовался причинами такого равнодушия и выяснил, что вафли стали гораздо хуже, а фламандское в них теперь только название.

225

Мысль о том, что поглощение сладостей неразрывно связано с детством (притом с детством счастливым, идиллическим), продолжает традицию XVIII в., отразившуюся у Вольтера, Мариво и в Энциклопедии Дидро и Даламбера (см.: Bonnet-Annales. P. 909).

226

Мода на то, чтобы сопровождать конфеты стихотворными текстами и посвящать их недавним происшествиям (таким, как полет на воздушном шаре, морская победа или премьера популярной комедии), возникла еще в дореволюционные времена; в начале 1780-х гг. в числе литераторов, сочинявших по заказу кондитера Бертелемо стихи для конфетных билетцев, был сам Гримо (Rival. Р. 32–33). Бертелемо торговал в Пале-Руаяле (№ 53–54) с 1788 г., а