Стремление к счастью. С комментариями и объяснениями - Людвиг Андреас Фейербах

 Спиноза опирался на терминологию Декарта, который называл духовное «мыслящим», а материальное – «протяженным». После Декарта философия выясняла, как именно в человеке связаны эти два начала, если они настолько разнородны, что они не могут быть соотнесены ни в одной точке. Декарт и его последователи опирались на понятие «сознание», он просто считал сознание точкой схождения мышления и протяженности. Но Спиноза исходил, грубо говоря, из того, что они сходятся в точке бесконечности, бесконечной возможности и бесконечной действительности, и наше сознание оказывается уже продуктом самой этой бесконечности. Позиция Спинозы – своеобразный пантеизм (любая вещь соотнесена с бесконечностью, значит, в ней как-то присутствует Бог), была близка как немецким идеалистам с их романтическим пониманием «божественной» природы, стремящейся к бесконечности, с чувством порыва души к бесконечности, так и Фейербаху, который видел в ней пример атеизма (ведь бесконечной становится в пределе любая материальная вещь, и Бог уже не нужен), не конфликтующего с религиозностью (раз понятие о бесконечности, о божественном свойстве, остается центральным).

Следовательно, субстанция может иметь неопределенное количество свойств, потому что эти свойства становятся принадлежностью субстанции не в силу определенности, различия, а в силу тожественности, равенства. Вернее: субстанция обладает бесчисленными свойствами только потому, что она, как это ни странно, не имеет в действительности ни одного реального, определенного свойства. Неопределенное единство мысли дополняется неопределенным многообразием фантазии. Если свойство не multum, то оно multa. В действительности есть только два положительных предиката: мышление и протяжение. Эти два понятия выражают собою гораздо больше, чем бесчисленное множество безыменных свойств; они представляют из себя нечто определенное, они дают мне понятие о чем-то. Но субстанция слишком безразлична и бесстрастна, чтобы могла она воодушевиться чем-нибудь. Не желая быть чем-нибудь, она предпочитает быть ничем.