От братьев Люмьер до голливудских блокбастеров - Николай Львович Никулин

ПОНЯТНО ЖЕ, ПОЧЕМУ ЭТИ СЛОВА ВЗЯЛ В ЭПИГРАФ ВЕЛИКИЙ ХЕМИНГУЭЙ К СВОЕМУ РОМАНУ «ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ»? ОНИ СВОЕГО РОДА КВИНТЭССЕНЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ РЕЖИССУРЫ.

Это только кажется, что нищету легко показать на экране. Взял камеру и снимай «чернуху». И вот тебе уже артхаус. Но задача режиссера не только изобразить, но и передать ощущения – так, чтобы запах немытых тарелок распространялся по всему зрительному залу, чтобы зрителю непосредственно передавались чувства отчаяния и усталости героев.

В ленте Джузеппе Де Сантиса «Рим в 11 часов» (1952) рассказан реальный случай, произошедший в Италии, когда около двухсот женщин откликнулись на газетное объявление о вакансии машинистки. Безработица подталкивает найти хоть какую-нибудь работу, тут не до капризов, будь ты артистка или проститутка. Однако лестница из-за большого скопления людей обваливается, и происходит страшная трагедия.

Разумеется, это кино про то, к чему приводит тотальное безденежье. Каким становится человек в плену материальной зависимости. У Витторио де Сика в фильме «Похитители велосипедов» (1948) столица Италии тоже изображена безрадостно: главный герой Антонио Риччи усиленно пытается найти работу и, когда ее находит, лишается своего велосипеда. Его бесстыдно крадут. Ну, время, знаете, такое. Надобно быть начеку. А ведь ему, расклейщику афиш, по городу передвигаться больше не на чем! Казалось бы, это сюжет для комедии – чего только не крали у Чарли Чаплина и как смехотворно он силился украденное найти. Но в том-то и дело, что помимо «типического героя» есть «типические обстоятельства», описанные так, что у зрителя не остается никаких иллюзий по поводу происходящего: никому бы не хотелось оказаться на место героя и в его положении. Это даже не бальзаковские реалии, когда он описывает алчный Париж с его блеском и нищетой куртизанок, покинутыми женщинами и утраченными иллюзиями. Здесь нет намеренного плана изобразить картину нравов – сама жизнь заставляет режиссеров брать камеру и ее снимать.

В фильме Микеланджело Антониони «Профессия: Репортер» (1975) главный герой, журналист, оказавшийся в Африке, при всем желании занять объективную позицию, на это не способен. Когда ты в центре событий, ты не ницшеанский сверхчеловек, находящийся по ту сторону добра и зла, ты живой неравнодушный свидетель агрессивно сменяющихся событий. «Не нужно никакой чрезмерной увлеченности, восторгов и интеллектуальных причуд; что нужно действительно уметь – так это смотреть в лицо фактам, не отводя взгляда», – говорил Антониони.

И режиссеры, поднимающие остросоциальные проблемы, конечно, не могут оставаться безразличными. Это видно и по тем фильмам, которые получают главные фестивальные призы, несмотря на порой несовершенную операторскую работу и отсутствие монтажной пышности. А ведь картинка все равно остается красивой – не нарядной, но красивой.

Практически любой авторский фильм – уже и не важно, какой страны, – можно упрекнуть в некой тенденциозности: мол, ну как же, вы намеренно показываете проституток, наркоманов, алкоголиков и дочек алкоголиков, чтобы искусственно вызвать симпатии анонимных экспертов, а также напроситься вымолить «золотую ветку» или «золотого медведя». Может, оно и так – не будем делать пристрастных заключений, – однако нельзя не отметить тот факт, что режиссеры сознательно обращают внимание на те проблемы, о которых по тем или иным причинам другие не говорят. Или просто умалчивают.

Разве нарушают моральное табу братья Дарденн, когда в «Розетте» (1999) рассказывают о трудном положении 18-летней девочки, вынужденной в одиночку искать работу, пока ее мать пропивает последние деньги? Или когда в фильме «Два дня, одна ночь» (2014) режиссеры помещают героиню в ситуацию, где ей нужно за короткий срок уговорить своих коллег по работе отказаться от премии, дабы ее не уволили. Нет, они провоцируют на размышление, на социальную позицию. В конце концов, сколько можно считать, что человек сам по себе, а общество само по себе? Впрочем, не будем скатываться в проповедь, а лучше процитируем немецкого пастора Мартина Нимёллера (а ему по статусу положено проповедовать), который произнес знаменитые слова: