Если завтра случится - Анна Джолос

— Ясно.

— Без надобности не звони вообще. Мало ли… Сейчас всех подряд шерстить начнут, могут и мной заинтересоваться.

— Окей.

— С девчонкой будь поосторожнее. Лицо закрывай всегда. Зашёл, дал пожрать, ушёл. В разговоры не вступай. На вопросы не отвечай. На провокации и слёзы не поддавайся. Никаких лишних контактов, ты понял?

— Да.

— Будь всегда начеку. Не расслабляйся!

— Я понял, Егор.

— Надеюсь. Всё, давай, дуй туда и не высовывайся, — осматривается по сторонам, открывая багажник.

Забираю пакеты и направляюсь к маяку.

Густой, тёмный лес шелестит по обе стороны. В небе висит огромная луна.

Тревожно.

Отвратительное чувство. Так и мерещится, что за тобой кто-то наблюдает. Немного отпускает только лишь тогда, когда оказываюсь под маяком, на лестнице.

Держа фонарь перед собой, шагаю по бесконечным ступенькам. Сколько этажей вниз — даже не считаю, но в очередной раз поражаюсь тому, насколько отбитым был мой дед.

В одном Егор прав: найти это место — вообще нереально. Учитывая тот факт, что обнаружить вход случайно невозможно. Уровень конспирации и хитрожопости моего предка на высоте…

Открываю вторые двери. Захожу, закрываю на ключ изнутри, как и предыдущую.

Иду по узкому коридору дальше. Повторяю аналогичную процедуру, и вот, наконец, попадаю в небольшую комнатку, предназначенную для обслуживания всего помещения, расположенного глубоко под землёй.

Как раз здесь и находится сломанный генератор, который мне предстоит починить. Если не справлюсь, то мы с девчонкой так и останемся без света. Перспектива удручающая.

Кстати про девчонку… Надо бы проверить, как она.

Снова достаю связку ключей и отправляюсь к ней. В последний момент вспоминаю о том, что нужно закрыть лицо и мне приходится вернуться.

В общем, к дочери Зарецкого попадаю лишь несколько минут спустя. В комнату вхожу осторожно, памятуя о том, что от неё можно ожидать всякое. Ещё раз получить по хребту тяжёлым предметом как-то не хотелось бы.

Подсвечиваю ограниченное пространство фонариком.

И где она?

На кровати пусто.

Оборачиваюсь, на всякий случай. Ибо бережёного Бог бережёт.

Куда пропала?

Медленно прохожу вперёд. Проверяю, нет ли её в туалете.

Нет.

Сбежала? Как? Это просто невозможно.

Отгоняю подступившую панику прочь.

Спокойно. Она сидела под замком. В этой маленькой и абсолютно герметичной комнате. Прятаться негде. Тут же даже взгляду не за что толком уцепиться…

Разворачиваюсь. И с облегчением выдыхаю.

Вон она, закутанная в одеяло, сидит у стены, между тумбочкой и кроватью. Потому и не заметил сразу.

— Эй, ты в норме?

Не двигается абсолютно. Лицо спрятано в коленях.

Не понимаю, спит или что? Почему там?

Подхожу ближе, присаживаюсь на корточки.

— Насть, — обращаюсь к ней по имени. — С тобой всё в порядке?

Терпеливо жду ответа.

— Слышишь? — касаюсь плеча, и она тут же резко дёргается, поднимая голову.

— Чудища… повсюду.

Заплаканные глаза. Растерянный, испуганный взгляд.

— Встань с пола. Здесь холодно.

Вроде на меня смотрит, но будто сквозь. Мне даже как-то не по себе от этого становится.

— Настя…

Только сейчас замечаю, что её трясёт. Вся мелкой дрожью заходится.

— Ты боишься темноты? — озвучиваю вслух своё предположение.

— Ппошёл ты, — тихо, но яростно шепчет она.

Так и есть значит.

Вздыхаю.

Честно говоря, забирая тогда фонарик, я об этом как-то не подумал. Это ведь детский страх, а она вроде как уже вполне себе взрослая.

— Встань с пола, — повторяю более настойчиво.

— Нет, — упрямо сопротивляется.

Приходится «помочь». Тяну за локоть, вынуждая выполнить мою просьбу.

— Не трогай меня! — шипит змеёй.

— Я сказал тебе, встань!

— Отстань! — в глазах читается злость и отчаяние. — Отстань, отпусти!

— Вставай.

— Пошёл ты! — жмётся к стене и снова оседает на пол.

— Поднимайся! — приходится проявить настойчивость.

— Не трогай! Убери от меня свои руки! — сипит она сорванным голосом.

— Ты кричала? Это бесполезно. Ты глубоко под землёй. Никто тебя здесь не услышит.

— Вы нелюди! — шмыгая носом, трясёт головой. — Ради денег на всё готовы! На всё…

Молчу.

Что сказать? По большому счёту, получается ведь, что так и есть.

— Мой отец сотрёт вас обоих в порошок! Понял? Сотрёт! — хрипит, беззвучно плачет и ожесточённо дерётся. — Ты понял? Он вас просто уничтожит!

Да я, в отличие от Егора, даже не сомневаюсь в этом.

— Сядь на кровать, — спокойно требую вновь.

— Не трогай меня! — вырывается, но в какой-то момент вдруг заходится приступом кашля.

Какого чёрта?

— Ты заболела? — доходит до меня внезапно.

— Не трогай!

Невзирая на протест, прикладываю ладонь ко лбу, и она наконец замирает, переставая буянить.

Горячий. Очень горячий.

Да она буквально горит!

Похоже, и правда заболела…

Глава 6

От еды Зарецкая демонстративно отказывается. Забирается на кровать и отползает к стене.

— Тебе надо есть, — обращаюсь я к ней.

— Учитывая обстоятельства, ты на моём месте стал бы? — кутаясь в одеяло, уточняет язвительно.

— Да.

— Какая ложь! — восклицая, шмыгает носом.

— Тебе здесь долго торчать придётся.

Не знаю, зачем говорю ей это. Наверное, чтобы заранее была готова к такому развитию событий.

— Долго? — слышно, как меняется голос. Теперь в нём отчётливо звучит волнение и растерянность. — Чего же вы тянете? Чего ждёте? Мой отец уже вернулся из Москвы?

Игнорирую её вопросы. Было ведь сказано: в контакт не вступать, диалог не поддерживать, на провокации не вестись. Пока правила соблюдаю.

Оставляю ужин-завтрак на столе. Кладу фонарик рядом (у меня есть запасной) и молча ухожу.

Надо починить генератор. Без электричества туго. Ни света, ни тепла, ни кипятка. Как пещерные люди.

Закрываю девчонку в комнате и отправляюсь воплощать задуманное.

***

Несколько часов спустя я всё ещё жёстко ломаю голову. Устранить поломку так и не выходит, и я никак не могу догнать, в чём причина. Инструкции-то к генератору нет.

Достаю из пакета большое, спелое яблоко. Пока грызу его, ещё раз внимательно осматриваю купленные запчасти, которые, в принципе, идеально подошли. Толку правда от этого ноль…

Поколдовав над генератором ещё какое-то время, решаю сделать перерыв. Глаза слипаются после бессонной ночи. Жутко хочется спать. А лечь-то здесь и негде.

Зевая, возвращаюсь в комнату, смежную с той, в которой находится дочь Зарецкого. Там раскладываю старомодный диван советского выпуска и укладываюсь на боковую.

Сплю беспокойно и по ощущениям недолго, однако когда включаю экран телефона, с удивлением обнаруживаю, что уже четыре.

Поднимаюсь и разминаю пальцами шею.

Вздремнул так вздремнул. Вырубило конкретно. Даже не помню, как именно.

Немного взбодрившись, натягиваю на лицо балаклаву и направляюсь к двери. Посмотреть, как там Настя.

Ключ. Щелчок.

Вхожу.

Первым делом проверяю, поела ли.

Ответ отрицательный.