Если завтра случится - Анна Джолос

К маяку выхожу, когда наступают сумерки. Снимаю кроссы, капитально испачканные в грязи. Отправляюсь к морю, чтобы отмыть их. На обратке моё орлиное зрение замечает спрятанную меж деревьев тачку.

Напрягаюсь всем телом. По коже лихой озноб проходится. И это не от ветра точно…

Менты? Нашли? Первое, что мелькает в воспалённом мозгу.

Бежать?

Приближаюсь к маяку и в какой-то момент резко выдыхаю, распознав бричку Егора.

Мать твою. Напугал меня конкретно.

Подобравшись ближе, с удивлением обнаруживаю, что машина закрыта.

И где он, спрашивается?

Ощущаю странную тревогу.

Обхожу маяк со всех сторон. Выглядываю на пустынное побережье. Набираю брата, но абонент по-прежнему не доступен. Не имею не малейшего понятия, что это значит.

Сбрасываю вызов, быстро иду внутрь. Воспользовавшись проходом-обманкой, толкаю дверь-стену.

Закрыто.

Достаю связку ключей. Открываю.

Пока спускаюсь и надеваю балаклаву, оставленную на поручнях, думаю о том, как связаться с Егором.

Он ведь где-то здесь? Может, что-то произошло?

Всякие тревожные мысли начинают атаковать сознание, но все они отходят на второй план, потому что я слышу музыку. Это открытие вынуждает меня сбросить темп и внимательно прислушаться.

Убедившись в том, что действительно слышу мелодию, иду на звук. Он исходит из комнаты, дверь в которую, в отличие от предыдущих, приоткрыта.

Захожу туда.

Егор стоит спиной ко мне. В левой руке держит телефон, снимая происходящее. Правой направляет пистолет на девчонку.

— Танцуй ещё, лебедь херов! — орёт он зло.

У Егора есть второй комплект ключей? Так получается?

Резко дёргаюсь от выстрела. Этот придурок шмальнул вправо. Видимо, чтобы произвести должный эффект на дочь Зарецкого, застывшую у противоположной стены.

— Танцуй давай! Крути грёбаную фуэту! Или как там эта штука у вас зовётся! — нажимает на запись, и на экране смартфона начинают бежать секунды.

Девчонка, явно напуганная до смерти, исполняет его приказ. Правда тут же вскрикивает.

— Давай, Настёна-сластёна, продолжай!

Когда мой взгляд случайно опускается на пол, подсвеченный ярким пучком света мощного фонарика, нервно сглатываю.

— Оп-па! Оп-па! Ну-ка еще! Быстрее! Быстрее! — никак не уймётся брат.

— Егор, ты спятил? — спрашиваю, пребывая в шоке от увиденного.

— Оо, здорово, Малой. А мы тут привет снимает многоуважаемому губернатору, — останавливает съёмку и смеётся, обнажая зубы.

— Совсем крышей поехал? Это чё такое? Отойди отсюда, — пытаюсь дотронуться до Зарецкой, чтобы помочь, но беззвучно плачущая Настя сопротивляется.

Оттолкнув меня, проходит пару шагов, а потом чуть дальше оседает вниз, держась за стену.

Растерянно смотрю на битое стекло, которым усыпан голый, бетонный пол. Я не сразу заметил, что именно на нём Егор заставил её танцевать.

— Ты в своём уме? Какого чёрта? — перевожу взгляд на окровавленные ступни девчонки.

— Остынь, не бурагозь. Пошли, будешь объясняться.

Иду следом и уже за закрытыми дверями в нецензурной форме высказываю ему всё, что думаю по поводу увиденного.

— Чё завелся? — усаживается на стул и закидывает ногу на ногу.

— Ты обещал, что не тронешь её!

— Я и не трогал. Говорю же, видеопослание папочке записали. Сёдня скину на диск и отправлю.

— По-другому ты это сделать не мог?

— Ну почему же? Мог бы, к примеру, упаковать её мизинчик в конверт. Как тебе такие методы?

— Ты умом тронулся?

Кажется, я недооценил брата в этом отношении, а стоило бы почаще вспоминать, что он бывший сиделец.

— Расслабься, Данила. Выдохни, я ж шучу, — снова смеётся подобно гиене. — Эдика немного понервировать решил. Подёргать льва за усы, так сказать.

— Этот лев тебе при встрече голову откусит.

— А я не собираюсь с ним встречаться, — хитро прищуривается. — Ты, кстати, потихонечку думай куда мы с тобой рванём. Паспорта почти готовы.

Фальшивые естественно.

— Зачем звонил? Что такого срочного стряслось?

— Она заболела.

— И? — не понимающе хмурится. — Мокрый как псина. Где был? — осведомляемся сурово и лезет в аптечный пакет, брошенный мною на стол. — Ах, вон оно что… Ну ясно, — поднимает на меня недобрый взгляд. — Даня-Даня… Сердобольный ты чересчур. Весь в мать, — цокнув языком, качает головой. — Сказано было сидеть и не высовываться. Что ж ты такой непонятливый.

— Надо брать трубку, когда тебе звонят, — отзываюсь я ему тон.

— Но выглядит она и правда неважно, — не обращает внимания на мои слова. — Подлечи, раз уж закупился. А это… — встаёт и забирает связку моих ключей, висящих на гвозде, — пока побудет у меня.

— Ты попутал? — хочу забрать, но он не отдаёт.

— В воспитательных целях. Итак светанул сегодня, идиот.

— Егор, я на такое не подписывался, — преграждаю ему путь, когда он собирается уйти.

— Поздняк метаться, ты в деле и обратного хода нет. Так это не работает, Даня. Твоя задача по-прежнему максимально проста и незатейлива. Приглядываешь за нашей нежной принцессой.

— Егор…

— Я скоро появлюсь, не ссы, — хлопает меня по плечу.

Глава 7

Настя

В нашем хореографическом училище работал один преподаватель, Карина Викторовна Зоич, довольно строгая и легко выходящая из себя женщина. Когда она ругала нас по делу и без, частенько угрожала тем, что заставит танцевать на битых стёклах. Якобы в наказание. Мы же, в свою очередь, хоть и побаивались Зоич, но никогда не воспринимали её слова всерьёз. Не думали, что подобное произойдёт. Пугала и пугала вроде как…

Я даже и представить не могла, что однажды это случится. Причём не в хореографическом училище, а в чёртовом бомбоубежище…

Агрессивный появился внезапно. Подошёл к кровати, на которой я лежала, довольно грубо растолкал меня и велел идти в соседнюю комнату.

Я на тот момент чувствовала себя очень плохо. Жутко болела голова, дико першило горло, тело горело от повышенной температуры. Спросонья не сразу сообразила, чего он конкретно хочет. В итоге замешкалась, и в комнату бугай потащил меня чуть ли не за волосы.

Проорался. Разбил бутылку. Достал телефон и пистолет. Спросил, готова ли я станцевать для папы…

Козёл…

Кашляю и морщусь.

Ступни в крови. Мне очень больно. Поранилась о стёкла. Пострадали пальцы и стопы.

Тяну левую ногу к себе.

— Не двигайся.

Вздрогнув, замечаю присутствие того, второго. Вздыхаю с некоторым облегчением. Несказанно радует тот факт, что он вернулся без своего мерзкого подельника. Клянусь, я стала люто его ненавидеть!

— Дай посмотрю, — кладёт на пол потрёпанного вида аптечку и садится рядом.

— Не надо, уйди.

— Да подожди ты! Там осколки, по ходу.

— Я сама, — упираясь, шепчу хрипло.

Не успеваю среагировать. Горячие пальцы касаются моей лодыжки и поднимают стопу вверх, фиксируя её на коленке второй ноги.