Если завтра случится - Анна Джолос

— А кот…

— Да просто спал он, как оказалось! Родители не признались сразу, потому что боялись мой ярый энтузиазм загасить.

— Ахаха.

— Меня классе в шестом мать ругала за почерк. Типа испортился, Миш. Стал писать как курица лапой и всё такое… Прописи грозилась купить. Такие, которыми первоклашки пользуются.

— Купила? — улыбается блондинка.

— Не. Я не растерялся. Уже тогда ей пояснил: не парься, ма. Красивый почерк мне ни к чему. Врачом стану. Буду «море» людям прописывать. Вот собственно так и вышло.

— Ахаха!

— А я щас приеду и начнётся… Моя бабуля постоянно летом штабелями приводит ко мне своих подруг, чтобы я посмотрела их и дала рекомендации. Ты ж медик! Что тебе сложно? И фиг объяснишь ей, что у меня, практолога, узкая специализация.

— Моё семейство меня тоже каждое лето на профпригодность тестирует. Радуются, когда я приезжаю.

— Ещё бы, такая экономия на платном стоматологе! Зубы нынче лечить дорого!

— Красивая татуировка, — дотрагиваясь до моей шеи пальцами, говорит та самая Наташа, которая изначально ко мне подсела. — Больно было? Чувствительное ведь место.

— Терпимо.

— Свежая?

— Год назад делал.

— Слушай, Дань, а расскажи о себе? Куда-откуда едешь? — проявляет искренний интерес. И все остальные, как назло, затихают.

— Еду домой, — неопределённо пожимаю плечом.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать недавно исполнилось.

— А где учишься? — продолжает выдавать вопросы пулемётной очередью.

— Пока нигде.

— Не вздумай идти в медицинский, — наставляет рыжий.

Да уж куда мне. Шарага какая-нибудь — мой максимум. И то, не знаю, пойду ли…

Глядя на этот развесёлый, сплочённый коллектив, невольно задумываюсь о том, как классно, наверное, быть студентом.

— Кто тебя провожал? Сорян, мы наблюдали за вами из окна, — виновато улыбается Наташа. Кстати, только её имя я и запомнил.

— Родственники, — зачем-то выдаю неправду.

— Понятно.

Если по чесноку, говорить о себе я не люблю и не хотел бы. Ведь чем больше выгружаешь, тем большее количество сопутствующих вопросов задают, а я по натуре такой человек, что не привык держать душу нараспашку.

— Поиграем в крокодила? — предлагает кто-то.

— Я за.

— Ну давайте! Готовь бумажки, Ир.

— Я на боковую, башка трещит, — встаю. — Спасибо за компанию.

Здесь у них отличный вайб, но сейчас я хотел бы остаться наедине с собой.

— Как часто болит голова?

— С давлением обычно всё в порядке?

— МРТ надо бы сделать и заглянуть на приём к неврологу, — принимаются раздавать советы.

— Мне восемнадцать, а не восемьдесят.

Желаю спокойной ночи и направляюсь к своему койко-месту.

***

Поезд подъезжает к вокзалу родного Красоморска.

Испытываю смешанные чувства. И радость, и тоску. Да и волнуюсь конечно…

Закинув рюкзак на плечо, спускаюсь на перрон. Туда-сюда снуют встречающие-провожающие. Остановившись тупо посередине платформы, осматриваюсь. Вдыхаю носом раскалённый воздух и прижимаю ребро ладони ко лбу, закрывая глаза от лучей палящего солнца.

Слева раздаётся свист.

— Э, малой, мы тут! — звучит неподалёку грубый баритон.

Обернувшись, вижу, что по направлению ко мне движутся два мужика. Оба одеты по-спортивному. Короткие стрижки.

Егора, к собственному стыду, узнаю не сразу. Но оно и неудивительно, столько лет прошло. Последний раз мы виделись, когда мне было одиннадцать.

— Ну здорово, Данила!

Вот он, стоит напротив. Мой брат. Моя плоть и кровь.

Внимательно смотрим друг на друга. Изучаем. Принимаем реальность. Семь лет разницы. Семь лет в минус…

Егор выглядит старше своих лет. Так, очень по-взрослому. Высокий, крупный. Щетина на лице. Тонкая сетка морщинок в уголках глаз. Взгляд уставшего человека.

— Рад тебя видеть, брат, — протягивает широкую ладонь, которую я тут же сжимаю.

— Взаимно, — отзываюсь, сглотнув шершавый комок, вставший в глотке.

— Сюда иди, — дёргает на себя и крепко обнимает, хлопая по спине. — Вымахал, засранец. С меня ростом.

Молчу. Игнорирую боль в костях. Та, что под рёбрами, в разы сильнее.

— Спортсмен? — гаркает на ухо. — Хилый вроде, но мясцо есть.

— Так, по-мелочи, занимались с пацанами во дворе.

— Видал, Федо, какой у меня брательник? Хорош на морду, а? В мать пошёл, — отодвигается и хлопает меня по щеке.

— Откормить надо, — хрипит тот в ответ.

— Откормим. Не, ну ты глянь на него. От девок, небось, отбоя нет, а? — Егор улыбается. Но улыбка эта больше похожа на хищный оскал. — Это кент мой, кстати. Познакомься. Отвезёт нас до хаты. Моя тачка в ремонте.

— Данила.

— Федя.

Обмениваемся рукопожатием.

Не знаю почему, но этот мутный тип мне уже автоматом не нравится.

— Погнали. Отпразднуем твоё возвращение, — Егор закидывает свою ручищу мне на плечо.

— Можем заехать в одно место?

— Потом давай? На днях.

— Нет. Сразу.

Снова пересекаемся взглядами, и он в итоге кивает. Понял, о чём прошу.

Там же, на вокзале, покупаю цветы. Симпатичный букет из мелких, нежно-розовых роз.

— Полтора косаря за веник. Ты долбанулся? — возмущается Егор.

— Мать такие любила, — коротко бросаю в ответ.

И даже выращивала под окнами. Но брат, похоже, этого не помнит.

— Откуда бабло? — интересуется уже в машине.

— Подрабатывал грузчиком.

— А, вон оно чё.

— Куда едем? — влезает в наш диалог его друг.

— На кладбище. Слышь, Данила, а чё с твоей мордой? Получил от кого-то? Прессанули?

Синяки цветут пышным цветом. Конечно, он не мог не спросить.

— Да нет, всё нормально.

— Сдачи-то дал? — уточняет хмуро.

— Изначально этот конфликт я спровоцировал.

— А вот это уже неплохо, — усмехается он. — Федо, Левша звонил?

Пока они разговаривают между собой, непрерывно смотрю в окно.

Море.

Как я мечтал к нему вернуться…

Сегодня пойду плавать однозначно.

— Приехали, — минут пятнадцать спустя информирует Хриплый.

Выбираемся с Егором из машины.

— Помнишь, куда нам идти? — достаёт солнцезащитные очки.

— Да.

Мне удивительно, что он не помнит.

Не приходил сюда, что ли?

Убеждаюсь в этом, когда находим могилу родителей. Надо сказать, с трудом. Потому что всё поросло сорняком. Краска на калитке облупилась и выцвела.

— Ты не был у них? — в шоке от того, что вижу.

— Не было времени. Я уезжал в Сочи по делам.

— Что ни дня свободного не было? — вырываю руками бурьян, заслонивший памятник.

— Поверь, Данила, им уже всё равно, — садится на покосившуюся лавочку.

— Мне не всё равно. Надо навести здесь порядок, — достаю из рюкзака одну из своих футболок и бутылку воды.

— Наведём, брат, — наблюдает за тем, как я кладу цветы, протираю чёрный мрамор и отхожу назад.

С камня, покрытого многолетним слоем пыли, на нас смотрят мать и отец. Пожалуй, самая красивая пара, которую я когда-либо видел.

— Скучаешь по ним, Малой?

— Да, — убираю руки в карманы.

— А отомстить хочешь? — спрашивает вдруг.

Поворачиваюсь к нему. В недоумении вскидываю бровь.

— Чего?

— Я говорю, отомстить за них хочешь? — чеканит