Пьесы - Николай Гуриевич Кулиш

— «Слава долготерпению твоему, господи…»

Стоишь, а в воздухе еще сильней пасха пахнет, потому что дома уже пекут куличи, да какие!

С е к л е т е я  С е м е н о в н а (в воспоминаниях). По триста яичек в куличики клала.

И в д я. Одних желтков!

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Только желточков! А Киячиха, Марья Афанасьевна, пятьсот сорок положила, а куличи-то и не взошли. Так она с досады, бедняжка, захворала и умерла. Помнишь, Саввасик?

Г у с к а. Четырнадцатого апреля. Точно… И вот от плащаницы идем. Помните?

И в д я (в воспоминаниях). Девочки, как ангельчики райскокрылые, в голубом, в белых воротничках. Помню, Устенька, Настенька, Пистенька, Христенька, Анисенька, Ахтисенька впереди, а Савватий Савельевич, а Секлетея Семеновна, как голубь с голубкой, сзади…

У с т е н ь к а (в воспоминаниях). По дороге все извозчики на нас оглядывались…

Настенька, Пистенька, Хростенька, Анисенька, Ахтисенька тоже:

— С папенькой здоровались!

— И городовые во фрунт становились.

— У Хростеньки бантик всегда развязывался…

— Врешь! Это у тебя панталоны!..

Г у с к а (с достоинством). Только без выражений! (Опять в воспоминаниях). Пасха. (Запел.)

Дочери подхватили. Хростенька на фисгармонии подыграла:

— «Пасха, двери райски-е нам отвер-за-ю-ща-я».

Г у с к а. Колбасой, пасхой пахла жизнь. А теперь?

И в д я. Котлеток куриных, бывало, не хотят. Киселька — не хотят. Супу или бульону просишь-просишь, даже плачут — не хотят Одно желе мои голубки и ели. Желе, а не жисть была!

Х р о с т е н ь к а, Н а с т е н ь к а, П и с т е н ь к а.

«В дымке розово-хрустальной

Умирающий закат,

Первой звездочки печальной

Золото-ой далекий взгляд…»

К о н д р а т е н к о (разобрало и его). Да! Разрушили, поломали жизнь. Приехал — солнце не то, не так светит, не так греет наше южное украинское солнце!

Г у с к а. Малороссийское-с!

К о н д р а т е н к о. И цветы не пахнут, листья какие-то пайковые, и соловьев не слышно…

Г у с к а. Сбежали и они от революции. А какие соловьи были! Сядешь, бывало, на крыльцо и слушаешь… Вокруг тебя прежде всего тишина. Ти-ши-на! Только котик под ногами мур-мур… И вот…

У с т е н ь к а, Н а с т е н ь к а, П и с т е н ь к а.

«Чудный ме-есяц, полный ласки,

В блеске царственном своем.

В эту ночь как будто в сказке

В упоенье мы живем».

Г у с к а. Только котик под ногами — мур-мур… И жизнь тогда, как котик, была (слезы кап-кап), мур-мур, мур му-ур… А теперь?

14

Открылась дверь. Д в о е. Один с бумажкой в руках:

— Есть тут кто-нибудь живой? Никак не добьемся… Минут десять стучим… Я агент жилсекции комхоза… Смотри, — на дворе день, а у них почему-то ночь.

Все оцепенели.

Гражданин Гуска Савватий здесь живет?

Молчание.

Ишь, сколько их тут, а ни один не отзывается. Глухонемые, что ли? Принимайте квартиранта. Вот ордер. Слышите? Да будьте же вы нормальными, граждане, отзовитесь!

Ивдя начала поспешно креститься.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

1

Кшшш! Куда лезешь, зловредная! У кого спросилась, нахальная! (Шептала, сидя на страже под дверью квартиранта, отмахиваясь от надоедливой мухи, невыспавшаяся, очумелая  И в д я. Клонилась отяжелевшая голова, и опять муха лезла в нос.) Куда!.. Все твари как твари — пчелка собирает мед, курочка поет, чижик несется, а эта только и знает, что в нос лезет, проклятая!..

2

Вся на цыпочках, вся на полутонах вошла  С е к л е т е я  С е м е н о в н а:

— Ну, что, Ивденька? (На дверь.) Как он там?

И в д я (зашипела). Тссс… Заснул!

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Заснул?

И в д я. Всю ночь читал, и вот заснул… Черные книги читает!

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. А может, не черные, Ивденька?

И в д я. Черные, голубица!

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Ведь через дверь не видно, Ивденька…

И в д я. Чую, что черные!..

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Всю ночь не спала и я… Саввасик все думает, думает. Говорит, что он (на дверь) беспременно на подслушивание к нам прислан, на подглядки, что у нас есть. На рассвете только вздремнула. И приснился, Ивденька, сон: будто смотрю я в зеркало, в большое. Смотрю и боюсь: как же это я в большое зеркало смотрю, когда мы его на чердаке спрятали! Смотрю, а оно уже не зеркало, а вода и мое отражение. Потом гляжу — не отражение, а я в воде… В ногах вода, в головах вода, всюду вода. Ой, побегу поскорей, думаю, к Ивденьке, пусть отгадает этот сон. Поскорей проснулась и вот пришла. Что значит этот сон, Ивденька, скажи?

Ивдя даже головой покачала — такой, дескать, плохой сон. Только раскрыла рот, чтоб разгадать, как тут…

3

Вошел  Г у с к а. В халате. Тоже на цыпочках. Голова повязана мокрым полотенцем. Под полой что-то держит:

— Придумал!..

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Что, Саввасик, что?

Г у с к а. Придумал я (одними губами) нижеследующее… (Громче.) Который сейчас час?

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Половина пятого.

Г у с к а. Ничего подобного! Сейчас, я проходил, семнадцать минут пятого. (Ивде, тихо.) Что слышно у него?

И в д я (зашипела). Тссс… Всю ночь напролет читал черные книги и скрежетал зубами, иорданский. А сейчас заснул.

Г у с к а. Самое подходящее время. Придумал я… (Прислушивается.) Фу-у!.. Сны, между прочим, плохие приснились, хотя почти не спал. Первый сон: будто его превосходительство генерал-майор Телей-Телепатов, наш покойный уездный предводитель, вокруг церкви плащаницу носил, один-одинешенек, и псалом «Вскую мя отринул еси» вместо надлежащего баса дис-кан-том пел… Приходит свинья наша Маргарита, будто захворала, сердечная, даже уши посинели, приходит к нам в спальню, это, между прочим, второй сон, и кашляет. Третий, как петухи запели, приснился: будто у меня еще одна голова выросла, а?..

И в д я. Радуйтесь, иорданский, — это значит, что вы еще умней станете…

Г у с к а. Секлеся будто тоже обрадовалась и поздравляет: «Теперь ты, говорит, еще умнее станешь». А я будто, две свои головы ощупав, в ответ на вышесказанное отвечаю точно и непоколебимо: «Умней стану ли, а две шляпы покупать нужно. А где их теперь купишь, когда все магазины конфискованы!..» И все же, несмотря на такие зловредные сны, я придумал (вынул из-под полы буравчик) …просверлить дырочку…

С е к л е т е я  С е м е н о в н а (с ужасом). Зачем, Саввасик, зачем еще дырочку?..

Г у с к а. Чтобы подглядывать, что он там делает, даже что он думает, и когда его дома нет!

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Не нужно, Саввасик. Так он нас хоть не видит, а то начнет тоже подглядывать.

Г у с к а. Не сможет он подглядывать, дура, ведь дырочка будет с нашей стороны!

С е к л е т е я  С е м е н о в н а. Ах, Саввасик, как ты сам не понимаешь, что дырочка — она же с обеих сторон дырочка.

Г у с к а (растерялся). Гм… Есть же дырочки и с одной стороны, например, ухо и прочее… А?

И в д я (не растерялась). Ой, понапрасну вас сбила Семеновна, голубь мой воздуховный! Дырочку же можно будет, посмотрев, заткнуть или замазать.

Г у с к а. Ну да! Каждую дырочку можно заткнуть и замазать. И не меня этому учить!..