Развод. А была ли месть? - Дора Шабанн

Глубоко вдохнула, зажмурилась, потрясла головой.

Нет.

Я не позволю втянуть меня в это снова:

— Все, ради меня можешь не терпеть. Спроси свою младшую дочь: почему они к вам так редко ездят? Возможно, и ради нее не нужно больше терпеть?

— Наташа! Какой ужас! Да как так можно? — мама, заблестев глазами, наладилась плакать.

Но я больше не готова была в это играть.

Я выдохлась.

Поэтому подхватила сумку и погнала детей во двор к машине.

Не могу. Не вывожу я это вот все.

Хватит.

И мы уехали.

Прибыли на нашу съемную квартиру уже глубокой ночью, так что просто ополоснулись в душе и попадали спать.

У нас еще целые майские впереди, разберемся уж со срочными делами. И вообще — со всем разберемся.

Вот только перед самым сном Влада прислала мне сообщением стихи Вероники Тушновой, неожиданные и неизвестные в нашей семье.

«Так было, так будет».

Прочитав три раза и от души порыдав над строчками, я поняла, что мои дети понимают и чувствуют гораздо больше, чем показывают. И от этого мне было и радостно, и страшно.

Они еще слишком малы, чтобы справляться со всем этим взрослым дерьмом, в которое вынуждены были окунуться из-за нас с Костей.

А так Влада очень меня приободрила, потому что, после недавнего валяния в лесу, теперь внутри меня совсем по-другому звучали слова:

'Как долго мои испытания длятся,

Уже непосильно борение это…

Но если мне сдаться,

Так с жизнью расстаться,

И рада бы выбрать,

Да выбора нету!

Считаю не на километры — на метры,

Считаю уже не на дни — на минуты…

И вдруг полегчало!

Сперва неприметно.

Но сразу в глазах посветлело

Как будто!

Уже не похожее на трепыханье

Упругое чувствую

Сердцебиенье…

И, значит, спасенье —

Второе дыханье.

Второе дыханье.

Второе рожденье!'

Я выживу, справлюсь, смогу.

Пойду вперед и обязательно… буду счастлива!

Глава 18

И грянет гром

'Боже, какой пустяк,

Сделать хоть раз что-нибyдь не так:

Выкинуть хлам из дома

И старых позвать друзей.

Но что-то всерьез менять,

Не побоясь в мелочах потерять,

Свободно только небо

Над головой моей…'

С. Трофимов «Боже, какой пустяк»

Константин

До сих пор все происходящее казалось мне глупым, мутным, странным, чужим сном.

С тех пор как одним спокойным даже приятным вечером позвонила мать и очень тихим, усталым голосом сообщила, что она в больнице, жизнь моя содрогнулась и резко ускорилась.

Первым делом, естественно, переговорил с ее лечащим врачом и после беседы несколько раз повторил мысленно, что первичная диагностика на задворках нашей родины вполне может ошибаться.

И вообще, напомнил окружающим и себе, кто здесь доктор медицинских наук и настоящий профессионал с огромным опытом работы. И да, мне по данному вопросу было абсолютно точно «лучше знать», и упустить такое у собственной матери я не мог в принципе, а значит, всё должно было оказаться не так страшно, как они мне сейчас расписывали.

Весь этот аутотренинг пусть слабо, но хотя бы как-то поддерживал мозг в адекватном состоянии, пока я искал билеты на самолёт. А потом, исключительно с целью перестраховаться, все же обратился туда, где недавно ещё был «большим начальником».

— Жизнь — странная штука. Сюрпризы она порой преподносит неприятные, — хмыкнул мой бывший шеф, но место в отделении, конечно, предоставил.

Но не забесплатно, естественно, однако некую уверенность вселил. А ещё обрадовал:

— Если дело срочное, смотри по ситуации, но на всякий случай у нас есть выход на спецборт.

Тут я выдохнул, серьезно так, и к матушке в больницу явился практически во всеоружии.

Скажем сразу, мои радужные надежды не оправдались, но, изучив данные анализов и обследований, я по-прежнему был преисполнен энтузиазма:

— Мам, не волнуйся. Все будет отлично. Если уместно так сказать, то из всех встречающихся вариантов, у тебя самый лучший. Сейчас переведём тебя в Петербург, прооперируем, посмотрим динамику. Если будет надо, дадим химию. И всё наладится.

Бледная, усталая матушка только закатывала глаза, кивала, со всем соглашаясь, и периодически молча гладила меня по руке.

А я вдруг успокоился: теперь я был в своей стихии, знал, что нужно делать, представлял варианты, про себя тихо радовался, раз сейчас имел возможность посвятить все свое время дорогому человеку.

Ситуация складывалась, пусть не идеально, но приемлемо.

А вообще, вся эта сумасшедшая движуха заставляла мозг работать на пределе возможностей, анализировать, прикидывать варианты, считать дозы препаратов и деньги. Ну и думать одновременно о куче вещей разом.

Давно у меня такого мозгового шторма не случалось.

Хмыкнул:

— Раньше как-то большинство бытовых вещей проходили мимо и решались без моего участия. Может быть, ими занимался кто-то другой? Но тут я реально справился.

Пока организовал перевод матери в Питер, закинул удочку на предмет продажи её дома. Как бы там ни повернулось, одну ее далеко от себя не отпущу: присмотр и контроль теперь обязательны.

К счастью, перед летним сезоном повышенный спрос имел место, так что вопрос с недвижимостью у моря решился быстро и вполне удачно.

И в тот момент, когда мы прибыли спецбортом в Питер, и я определил мать в родную ещё недавно клинику, на счёт упали деньги от продажи дома.

— Мам, не тревожься, все под контролем. Ко дню выписки новая квартира тебе будет готова.

— Ох, Костенька, да какая уж мне теперь квартира. Отсюда у меня одна дорога — на кладбище.

Да-а-а, как же я эти настроения не любил у пациентов всегда. Жесть.

Выдохнул:

— Мать, прекрати! Я здесь в специалистах уверен, оборудование новейшее, методики — лучшие в стране. Картина у тебя вдохновляющая. Ты отсюда выйдешь на своих ногах и будешь жить в чудесном жилом комплексе с видом на Неву.

Настрой матери мне не понравился, но ничуть меня не удивил.

Сколько я такого видел-перевидел в жизни?

— Отдыхай, выполняй назначения врачей. Я посмотрел — все идеально запланировали. Завтра заеду, — поцеловал матушку и отправился перекраивать бюджет и решать вопрос с жильем.

Естественно, в новых реалиях моё финансовое состояние несколько ухудшилось, но грядущая работа на кафедре предполагала, что оно выправится в ближайшее время, хотя мысль сменить дорогущие апартаменты на квартиру попроще, мелькнула.

Но сначала нужно было определиться с новым местом жительства матери, чем я и занялся безотлагательно.

— Дом две тысячи восьмого года, тихий, чистый, закрытый двор, приличные соседи. Кухня большая, комната с балконом и отличной инсоляцией, лифты новые, бесшумные, сантехника дорогая, фирменная, — слушал риелтора и кивал.

Все же не зря из