Модель. Зарубежные радиопьесы - Петер Хакс

Г е р м и о н а. О, ты всегда всех превосходно изучаешь, мама.

Е л е н а. А вот царя Нестора, выходит, нет.

Г е р м и о н а. Больше всего меня восхищает в нем серьезность и мудрость.

Е л е н а. Ну, положим, серьезность не помешала ему строить мне глазки!

Г е р м и о н а (ошарашенно). Как можно, мама!.. Да ему за восемьдесят.

Е л е н а. В чем вся и соль! Но прости, Гермиона. Ты ведь знаешь, я неисправима.

Г е р м и о н а. Это ты себе просто вообразила…

Е л е н а (примирительно, но неубежденно). Возможно, возможно.

Г е р м и о н а. Он, можно сказать, мой идеал.

Е л е н а. Должна тебе заметить, Гермиона, — в твоем возрасте человек склонен иметь идеалы. С годами они тускнеют, и, когда исчезают совсем, становится ясно, что человек уже взрослый.

Г е р м и о н а. Прости, мама, но я думаю иначе.

Е л е н а. Ну да, ведь ты еще ребенок, Гермиона.

Г е р м и о н а. Иногда мне кажется, что я не такой ребенок… как некоторые.

Е л е н а. Может, ты боишься, что я буду кокетничать с принцем и тебе придется за меня краснеть? И поэтому ты не хочешь ужинать с нами?

Г е р м и о н а. Этого я не сказала.

Е л е н а. Ну да, из чувства такта. Ведь ты — почти совершенство.

Г е р м и о н а. Я думаю, мама, совершенства можно достичь.

Е л е н а. Разумеется. Но для этого нужно стремиться к нему.

Г е р м и о н а. В каждом человеке заложено такое стремление.

Е л е н а. Думаешь? Не знаю, не знаю… Только крайностей все-таки следует избегать. Порой мне кажется невероятным, что именно ты — моя дочь.

Г е р м и о н а. Мне тоже, мама.

Е л е н а. Часто я даже думаю, что без меня тебе было бы гораздо лучше…

Эта мысль мне действительно нередко приходила в голову. Потому что намного свободнее себя чувствуешь, когда нет дурного примера перед глазами, который заставляет тебя еще ревностнее холить свою добродетель. Я думаю, мы — несовершенные — не должны мозолить глаза добродетельным людям, а давать им время от времени возможность раскрепоститься, почувствовать себя на свободе. Кроме того, я боялась помешать ее замужеству. Она хоть и была совершенством, но моя слава… как бы это сказать? Словом, слава есть слава. Поздно вечером прибыл принц. Он был не только симпатичным, как уверял Менелай, он был настолько прекрасен, что я глаз не могла от него оторвать. К сожалению, я не сумею поведать потомкам о его красоте. Это тем более печально, что то, о чем я могу сообщить, — его духовные качества — в тот вечер проявлялись без всякого блеска. Гермиона передумала и к ужину появилась. Таким образом, мы сидели вчетвером на террасе и старательно пытались завязать беседу. Какой волшебный вечер сегодня, не правда ли, принц?

П а р и с (вежливо). Вечер действительно очень хорош, ваше величество. Воздух такой… такой…

Е л е н а (помогает). Прозрачный?

П а р и с (благодарно). Да, такой прозрачный, что вся окрестность как на ладони. Вы не находите, ваше величество?

М е н е л а й. О да, конечно, конечно.

П а р и с. Одни вечера в Греции стоят того, чтобы побывать здесь.

Г е р м и о н а. Но, верно, и в Трое бывает красиво вечером?

П а р и с. В Греции вечера все-таки красивее.

М е н е л а й. Так вот зачем вы приехали к нам в Грецию, принц, — полюбоваться на вечера.

П а р и с. Я приехал, чтобы пополнить знания, ваше величество. Сюда относится не только знакомство с чужеземными нравами и деяниями великих мужей, но и постижение красот иноземной природы.

Неловкое молчание, покашливание.

Е л е н а (комментирует). Никакой непринужденности не возникало. Интересно было только узнать, притворяется принц или он действительно так же пуст, как его слова? Вечер, во всяком случае, не сулил ничего хорошего. Кроме своей — действительно ослепительной — красоты, этот молодой человек ничем похвастать не мог.

(Откашливается.) Вы были в Микенах, принц?

П а р и с. Совершенно верно, ваше величество, я только что из Микен. Ваш деверь царь Агамемнон и его прекрасная жена царица Клитемнестра принимали меня с самым сердечным радушием. Они просили передать вам низкий поклон, хотя, кажется, я уже выполнил эту просьбу?

М е н е л а й. Выполнили, принц, и весьма обстоятельно.

П а р и с. У меня скверная привычка — чрезмерно заботиться о данных мне поручениях.

Е л е н а. В самом деле?

П а р и с. Да. Мне все кажется, что я забыл их исполнить.

М е н е л а й. Это интересно.

Г е р м и о н а. Во всяком случае, это свидетельствует о вашей безукоризненной добросовестности, принц.

Е л е н а (с усилием). На сей раз не было бы большого несчастья, если б вы и запамятовали это сделать, принц. Мы ведь родственники и близко живем друг от друга, так что (вздыхает) видимся часто.

П а р и с. И все-таки, ваше величество, иностранному гостю не пристало легкомысленно относиться к подобным вещам, ведь они — оселок, на котором проверяется его вежливость и доброжелательность.

Неловкая пауза, покашливание.

Е л е н а. Да, ничего занятного не получалось. Я уже с нетерпением ждала, когда кончится вечер.

М е н е л а й. У вас, кажется, много братьев, принц?

П а р и с. Восемнадцать, ваше величество.

М е н е л а й. О, это больше, чем я думал.

П а р и с. Гектор, Марагарелон, Теламон, Гор, Эвритон…

Его голос постепенно смолкает.

Е л е н а. И все же, за его старательной любезностью — если это была она! — скрывалась какая-то гордая самоуверенность — опять-таки если это была она! (Вздыхает.) И потом, он все же был так прекрасен.

П а р и с. Эзон, Геленос, Онассис, Гил, Фер, Ний, Полидор, Троил и Дейфоб.

М е н е л а й (чуть не зевая). Как интересно.

Г е р м и о н а (вежливо). Потрясающе интересно.

Е л е н а. Необычайно! Вы помните их всех наизусть!

П а р и с. Это оттого, ваше величество, что меня часто спрашивают о них и мне приходится перечислять.

М е н е л а й. Представляю себе.

Неловкая пауза.

Е л е н а (пытаясь спасти разговор). А ваши сестры, принц?

П а р и с. Креуза, Алкидика, Псамата, Мирра, Посострата, Алкиона, Кассандра и Поликсена.

Е л е н а. Восемь.

М е н е л а й. Десять.

П а р и с. Девять.

Е л е н а. Конечно, девять.

Неловкая пауза.

Снова мне показалось, что он нас дурачит. Но зачем? И я отбросила эту мысль, стала просто смотреть, на него.

М е н е л а й (с усилием). По-видимому, принц, вас и ваших братьев основательно знакомят с военным делом?

П а р и с. Что вы, ваше величество, мы ровно ничего в нем не смыслим. В Трое этому не придают значения. Мы предпочитаем мирные ремесла.

Е л е н а. Это очень разумно, принц.

М е н е л а й. Но у вас ведь большое войско?

П а р и с. Совсем нет, ваше величество, и годится оно только для праздничных парадов.

М е н е л а й. А флот?

П а р и с. Насколько я знаю, он полностью приспособлен для рыбной ловли, ваше величество.

Е л е н а. Для рыбной ловли?

М е н е л а й. Интересно!

Е л е н а. Нет, какая идиллия!

Г е р м и о н а. Как привольно у вас жить, принц.

П а р и с. Это верно, принцесса. Вся Троя — одна большая семья.

Неловкая пауза.

М е н е л а й. Все это очень интересно, принц.

Е л е н а. Все это так трогательно, принц.

(Комментирует.) Слишком трогательно! Было что-то странное в этом принце, даже в его