Модель. Зарубежные радиопьесы - Петер Хакс

Е л е н а. Может быть, никто не попытался меня исправить.

Г е р м и о н а (с легкой обидой). Но, знаешь ли, миленькая, это уж чересчур…

Е л е н а. Ты пробовала, Гермиона, я знаю. И, кажется, могу тебе обещать, что я исцелилась.

Г е р м и о н а. Это было бы счастьем, миленькая. Хватит с нас одной войны…

Е л е н а. Стоившей нам…

Г е р м и о н а. Стоившей нам лучших мужчин. (Вздыхает.) Да, да, это все так ужасно!

Е л е н а (про себя). Так вот она какова, Гермиона. (Вслух.) Ты в самом деле думаешь, что в этой войне виновата я?

Г е р м и о н а (мягко, но настойчиво). Не будем больше об этом, миленькая. Простим и забудем.

Е л е н а (с легкой иронией). Как ты тактична, Гермиона. Ты уже и ребенком была такой. Но ты ошибаешься. Я не виновна — или разве что самую чуточку.

Г е р м и о н а (добродушно, но определенно). Не стоит об этом.

Е л е н а. Не стоит, Гермиона, ты права. Может быть, совершенным людям невозможно понять таких, как я. Люди с неизменными принципами! Своей славой — уж можешь мне поверить! — они обязаны своей неспособности усвоить аргументы другой стороны и таким образом поддаться соблазну.

Г е р м и о н а (снисходительно и терпеливо). Я не совсем понимаю тебя, миленькая.

Е л е н а. Я вижу. Я могла бы многое тебе рассказать, и факты потрясли бы тебя, но чтобы до конца понять мою невиновность…

Г е р м и о н а (смеется). Невиновность?! Это уж чересчур, миленькая…

Е л е н а. Хорошо — вину, если угодно. Так вот, чтобы ее до конца понять, нужно обладать двумя вещами, которых у тебя нет: телом…

Г е р м и о н а (ошарашенно). Но, мама! Как ты можешь!..

Е л е н а (спокойно). …и душой. Правда, я все больше убеждаюсь, что как раз души-то у большинства людей нет. Я же с детства постигла самую ее суть и всегда считала душу главным в человеке — задолго до того, как один мой знаменитый земляк открыл, что она бессмертна.

Перевел Ю. Архипов.

Герберт Эйзенрейх

ЧЕМ МЫ ЖИВЕМ И ОТ ЧЕГО УМИРАЕМ

Действующие лица и голоса

Феликс Гильдебранд, специалист по рекламе, около 40 лет

Карин, его жена, несколькими годами моложе

Два женских голоса по радио

Время действия: примерно десять лет спустя после второй мировой войны.

Место действия: квартира Гильдебрандов в особняке, расположенном на окраине одного из больших немецких городов.

Рекламная передача по радио. Негромкая музыка.

К а р и н. Будешь еще ветчину?

Ф е л и к с (с легким раздражением). Я уже дважды сказал нет.

К а р и н. Я только подумала… Ведь ты почти ничего не ел за обедом.

Ф е л и к с (поспешно). Нет аппетита — вот и все.

Музыка прекращается.

Г о с п о ж а М а й е р (по радио). Ах, госпожа Мюллер, как это вам только удается! Ну прямо белый снег, а не белье на веревке!

Ф е л и к с (резко). Да выключи ты! Не могу больше слышать!

Шаги Карин.

Г о с п о ж а  М ю л л е р (по радио). Что ж тут удивительного, госпожа Майер? Ведь я использую стиральный порошок «Снежинка»…

Щелчок — приемник выключен. Тишина, потом снова шаги Карин.

К а р и н (принужденно, пытаясь завязать разговор). Что-нибудь случилось?..

Ф е л и к с (раздраженно). Ну что особенного может случиться? (После паузы, скрывая раздражение.) Вессели всегда был таким!

К а р и н. Ты был у Вессели?!

Ф е л и к с. Уж он знает, где ему задрать нос, а где проползти на брюхе! В свое время, когда я устраивал его на работу, он питался очистками и спал в чулане. А теперь! Да господи, что я вообще кипячусь! Эта мразь того не стоит… Эта…

К а р и н. Стало быть, опять неудача.

Ф е л и к с. Не нужно отчаиваться, Карин. Честно говоря, я не очень и надеялся на Вессели.

К а р и н. Всего несколько дней назад ты говорил, что Вессели тебя всегда выручит.

Ф е л и к с. В человеке легко ошибиться.

К а р и н. Даже тебе?

Ф е л и к с. Теперь легко иронизировать.

К а р и н (устало). А я даже и не пытаюсь. (Пауза.) Ты в самом деле не хочешь есть?

Ф е л и к с. Я хочу спать…

К а р и н. Мы можем ложиться.

Ф е л и к с. В половине восьмого? Ведь еще только половина восьмого!

К а р и н. Но если ты хочешь спать?

Ф е л и к с. Лечь, а потом часами лежать и злиться на этого подонка?!

К а р и н. Что он сказал?

Ф е л и к с. Сказал? Соврал, а не сказал, — не моргнув глазом… Закуришь?

К а р и н. О да!

Щелчок зажигалки.

Спасибо.

Ф е л и к с (глубоко затянувшись). Как будто меня так легко провести!.. Всей этой болтовней о неустойчивости рынка, об изменениях в калькуляции… Как будто из-за этого может кончиться реклама!.. Я ему прямо об этом сказал, а он опять завел свою шарманку: времена, мол, меняются, и что год-два назад еще годилось, сегодня уже устарело. Текст рекламы должен успевать за бегом времени… (Раздраженно.) Господи, как будто я за ним не успевал!

К а р и н (без упрека). Но сыпать пепел на скатерть все равно не стоит.

Ф е л и к с. Как будто и я не проделывал по очереди все эти трюки! Уж я-то шел в ногу со временем, видит бог!

К а р и н. Но Вессели тебя тут перещеголял.

Ф е л и к с. Ползком — на брюхе! (Пауза.) Одно дело — вздуть интерес к какой-нибудь дряни, и другое дело — его удержать. Большая разница. (Презрительно.) Но даже этого Вессели не может понять.

К а р и н. И все-таки шеф теперь — он.

Ф е л и к с. Шеф!.. Курам на смех! Дело двигают его люди, а не он!

К а р и н. Но ведь и не ты, как выясняется.

Ф е л и к с. Сомневаюсь, чтобы твоя язвительность могла нам помочь.

К а р и н. Факт тот, что Эрмендингер, и Драбил, и Вайс все еще работают, а ты нет.

Ф е л и к с. Все они еще работают, верно… А ведь всех их устроил я. Я наладил дело, развил успех, а эти господа, которых я же устроил, слизывают теперь пенки. И если они в добром расположении духа, они, пожалуй, окажут мне помощь на ближайшее время!

К а р и н. Но почему так вышло, что они остались, а ты нет?

Ф е л и к с. С тобой объясняться еще труднее, чем с Вессели!

К а р и н. Но ведь должна быть какая-то причина.

Ф е л и к с. Причина! Причина! (Громко смеется.)

К а р и н. Тсс! Тише, Феликс! Детей разбудишь!

Ф е л и к с (тише, цинично и горько). А черт знает, в чем тут причина, что они как раз сегодня (передразнивая), к великому сожалению, отбыли на неизвестное время, как назло, у них важная конференция, именно сегодня чрезвычайно заняты — и так всегда, когда мне от них что-нибудь нужно… А ведь это те самые господа, которые всего несколько лет назад просто липли ко мне (передразнивая): не будете ли вы столь любезны, не заглянете ли к нам вечером, господин Гильдебранд, вы должны быть уверены, что ваши необычайные способности и знания, идущие на пользу делу, находят в нас признательный отклик, разумеется, вы будете вознаграждены, если вы не откажетесь и впредь… (Смолкает, утомленно переводя дух.)

К а р и н. Но