Театр одного поэта. Пьесы, поэмы - Даниэль Мусеевич Клугер

отвечает, за нее, изображая проштрафившегося стражника). Да, ваше превосходительство ! Есть — два наряда вне очереди! (Снимает каску, вешает ее на вешалку; вешалке). То-то. Ну-ка, давай автомат сюда. (Снимает с вешалки автомат). И еще два наряда! Как ты посмел отдать оружие? (Вешает автомат на вешалку). Командиру передай: его превосходительство Теодор-Христиан очень недоволен дисциплиной в гвардии. Не наведет порядок — пущу на растопку бани! И его, и всех остальных. (Проходит вдоль строя, подходит к трону, на котором лежит гитара; отдаёт честь). Ваше превосходительство! (Кланяется трону). За время моего дежурства никто не пытался покушаться на вашу жизнь! Чрезвычайный и Полномочный Посол Короля сновидений просит его принять в любую удобную для вас полночь. Призрак Окровавленной Монахини благодарит за присланные ей воспоминания. Она тронута. Просит вас почтить присутствием ее фамильный склеп. Ее гроб открыт для вас всегда, в любое время дня и ночи. Лучше, конечно, ночи.

Тень вновь берет в руки гитару и садится на трон. Вздыхает, проводит рукой по струнам.

ТЕНЬ (меланхолично).

И вот так — каждый день. Тени, сновидения, призраки. Воспоминания. Игры ни во что. И ничего больше. Кто бы мог подумать, что жизнь правителя окажется вот такой. А принцесса Луиза? Катается по всему свету и только шлет телеграммы. (Берет со столика пачку телеграмм). Вот, пожалуйста. (Читает верхнюю телеграмму). «Дорогой, у меня кончились деньги, тэчэка. Париж дорогой город тэчэка. Вышли десять тысяч тэчэка. Помню о тебе тэчэка. Твоя кошечка». (Комкает, швыряет в сторону). Кошечка. Мяу-мяу. (Читает следующую). «Лондон похож на наш милый провинциальный городишко, но больше тэчэка. И дороже тэчэка. Пришли десять тысяч тэчэка. Твоя рыбка». (Комкает и эту телеграмму). Рыбка. Буль-буль. Кошечка, рыбка. Где-то еще были зайка, ласточка, курочка и мышонок. Зоопарк настоящий. Да, и медвежонок тоже. Господи, да я уже забыл, как она выглядит, эта принцесса! Ее черты кажутся мне зыбкими, дрожащими, словно ее и не было никогда. И накатывает такая меланхолия, такая печаль! И начинаешь бренчать на струнах, которые ничуть не виноваты в этом. И стонешь, выплескивая грусть на окружающих, которых, возможно, и нет вовсе. Как-то вот так... (Проводит по струнам, гитара издаёт печальный минорный аккорд). Вспоминается сразу прошлое, наплывает ностальгия...

Тень поет «Бессонный романс».

Бессонный романс

Героем притворяется изгой.

Изменчивость играет в постоянство.

В который раз очерчено пространство

Бессонницы натянутой дугой.

И в этой части мира моего

Рождается иллюзия движенья,

Зеркальные тревожит отраженья,

Не предвещая, впрочем, ничего.

И женщина испуганно глядит

Из глубины стеклянного квадрата

И думает: она ли виновата,

Что кто-то в этой комнате не спит?

Ее черты мне помнятся едва,

Ее, конечно, упрекнуть не смею,

Я не смогу и, право, не сумею

Произнести замерзшие слова,

Но все-таки... Но сигаретный дым...

Но тишина... Но тонкая граница...

Беззвучно рассыпается страница,

Придуманная временем иным.

Бессонницы натянутой дугой

В который раз очерчено пространство...

Изменчивость играет в постоянство...

Героем притворяется изгой... 

После еще нескольких аккордов — возможно, не очень гармоничных, — Тень откладывает в сторону гитару. Подходит к стоящему на авансцене письменному столу.

ТЕНЬ.

Стоит только дать слабину, стоит поддаться настроению, меланхолии — и готово, весь день насмарку. А ведь надо работать, работать, работать! Меня ждут мемуары. О, это большой труд! Многие — да что там, многие — все уважаемые люди нашего города дорого дали бы за то, чтобы хоть одним глазком их прочитать. Ведь это мемуары Его Превосходительства Теодора-Христиана, Великой Тени, вставшей во главе города! Тени, понимаете? А разве для Тени могут быть секреты? Тень проникает во сны, в мысли, даже в желания. И нет никакого способа укрыться, нет никакого способа что-либо скрыть от Тени. Всё равно, что пытаться скрыть от своего зеркального отражения прыщ на носу. (Смеется). Наивные людишки! Под различными предлогами они стараются не приходить в мой дворец. Некоторые даже уехали за границу, в соседние царства. Они думают, что, чем дальше они уедут, чем большими стенами отгородятся, тем больше у них шансов укрыть от меня свою жизнь. Свои мысли. От меня! От великой и вездесущей Тени! Наивные людишки. Жалкие и смешные. Здесь (указывает на стопку листов, лежащих на краю стола), здесь, в мемуарах, я поведаю об очень многих секретах. О скрытых сторонах жизни разных знаменитостей — b о заветных мечтах простых людей. О замятых скандалах и вышедших наружу постыдных тайнах. И назову я свои мемуары скромно. Что-то вроде: «Частная жизнь Теодора-Христиана». А подзаголовок дам «Теневой театр вашей жизни». Или «Тени ваших соседей». Или еще что-нибудь этакое.

Звонит телефон. Тень берет трубку.

ТЕНЬ (нехотя).

Алло. Да. Да, Теодор-Христиан. Да, Его Превосходительство. Да, занят. Да, государственными делами. Нет, не могу. Кто говорит? (Пауза). Кто? Кто?! Христиан-Теодор?! (Вскакивает с трона). Ты?! Ты вернулся? Ты где? Где ты сейчас?! Идешь ко мне? Во дворец?! Конечно! Конечно, рад, господи! Я даже мечтать не смел, дорогой Христиан-Теодор! Жду с нетерпением. Когда? Через час? Конечно! Что? Вопрос? Задавай, пожалуйста. Я отвечу, от тебя у меня нет секретов. Почему я Превосходительство, а не Величество? Да, я женился на Луизе, принцессе-наследнице, но скромность не позволила мне объявить себя королем. Хотя многие, очень многие просили меня об этом. Уже после твоего ухода. Но — скромность, скромность! Ты-то знаешь, я всегда был скромен, я тихо и покорно лежал у твоих ног, пока ты сам... Да-да, в общем, вот так. Жду тебя, дорогой мой Христиан-Теодор, жду тебя, мой господин! Мой хозяин! (Кладет трубку). Гвардия! Через час выстроить почетный караул! (Выстраивает вешалки в две шеренги — от авансцены к трону; говорит явно возбужденно, приподнято). Ага., вот так, держать равнение, дубины стоеросовые! Смирно! Не дышать, не моргать! Стоять! (Машет рукой, улыбается). Ладно, дышите, черт с вами. Еще час можете дышать. Но не выходя из строя. Вольно.

Тень подходит к письменному столу, берет несколько исписанных листков из стопки, возвращается к трону, убирает с трона гитару, ставит ее в сторону. Усаживается удобнее на трон.

ТЕНЬ (с усмешкой).

Самое время вспомнить — как всё начиналось. (Перебирает записи на листках). Так, где тут у нас? А, вот оно, вот оно. «Всё