Виноградные грёзы. Книга 2 - Джулия Романтик

Надменный враг любви, гордец суровый, в ком,

Казалось, пробудить немыслимо участье,

Глухой к мольбам, к слезам, живой пример бесстрастья,

Жестокосердный тигр, – осилен, приручен.

(с) «Федра», Жан Расин

Ари

Джерад наверняка испытывал удовольствие от моего негодования. Рядом с ним я всегда ощущала себя несчастной мушкой, которая запуталась в паутине огромного паука. Сейчас Джерад пристально смотрел, и его взгляд прожигал насквозь. Удивленная, я не могла закрыть дверь или хотя бы сдвинуться с места.

Стоп. Меня, видимо, от наркотиков кроет. Джерад Андерсон не мог быть здесь. Для чего? Между нами – напряжение. Я чувствую его враждебность и снисходительность, он – мое недоверие и неприязнь.

– Зачем пришел? – спросила я, выйдя из ступора. – Стивен прислал? Не очень умное решение.

– Думал, ты обрадуешься старому приятелю. – Джерад оперся плечом о дверной косяк.

Приятелю? Он шутит?

– Ладно-ладно, не приятелю… знакомому, – поспешно добавил гитарист. В его улыбке промелькнула грусть… хотя, мне показалось. Не может он сожалеть о том, что мы не стали друзьями: чересчур старательно Джерад выгонял меня из своей жизни, из жизни Стивена.

Не дождавшись реакции и не удосужившись спросить разрешения, Андерсон зашел в квартиру. Из-за спины он достал бутылку красного вина и поставил на тумбочку, подвинув ключи и вазу с конфетами.

– С новосельем, – пояснил, разувшись и снимая потертую кожаную куртку. Джерад остался в синей толстовке с капюшоном, под ней виднелась футболка с названием какой-то музыкальной группы. Ему почти тридцать, а одевается как подросток.

Я проигнорировала красивый жест и вновь спросила, теряя терпение:

– Зачем пришел?

– Ари… – Джерад нервно пожал плечами. – Отлично выглядишь.

Я бегло глянула в зеркало: синяки под красными от слез глазами, опухшее лицо, сероватая кожа, волосы неаккуратно торчат из хвоста. М-да. «Отлично».

– Спасибо, что разрешила войти.

– А ты не спрашивал, – звучало с вызовом: так делают отчаянные жертвы.

– Верно, не спрашивал.

Что-то в нем изменилось… во взгляде, в жестах. Мне на секунду показалось, он глядел на меня с нежностью.

Я скептически хмыкнула. Быть такого не может. Обида от предательства туманит мозг. Для Джерада Андерсона я – наивная девочка-фанатка-которая-портила-ему-карьеру. Интересно, когда Софи Штерн стала частью жизни Стивена и группы, Джерад реагировал также? Он решил, пусть лучше я, чем избалованная модель? Стив как-то обмолвился: Джерад просил не терять надежду и искать меня.

– Эй, Ари. Ты здесь?

– Не боишься, Стив придет?

– Нет. – Андерсон подошел ближе и меня окутал аромат терпкого одеколона вперемешку с глинтвейном. – Мы просто разговариваем. Он не настолько ослеплен ревностью, правда? Тем более ревновать тебя ко мне… Ему и в голову не придет.

Так и думала – «тебя ко мне» звучит пренебрежительно, гитарист оскорблен. Тогда что ему надо?!

– Мне не ясна цель твоего визита. Стивен звонил? Рассказал всё? Ты пришел позлорадствовать?

Джерад поджал губы. Без того тонкие, они исчезли с его гладко выбритого лица.

– Пойдем на кухню? – Джерад указал на вино. – Не бойся меня.

На негнущихся ногах я последовала за Джерадом. Тревога стальной проволокой окутала каждый сантиметр тела и на кухне я поспешила забраться на дальний стул, потом нарочито язвительно, из последних сил скрывая плохое предчувствие, бросила:

– Ну и?

– Минуту, – Джер откупорил вино и разлил по бокалам – как у себя дома, нашел их в одном из шкафчиков. – Будешь?

– Совсем чуть-чуть, – ответила я.

Когда Джерад передавал бокал, я коснулась его пальцев и вздрогнула – горячие. Пальцы Стивена ледяные. А пальцы виртуозного гитариста еще и длинные, чувственные… В горле пересохло. Что происходит? Нет разумного объяснения, почему я пью вино с врагом, почему не выставила его за дверь.

– Ари, – Джерад сидел напротив. Алая жидкость окрасила его губы в бледно-малиновый цвет. – Я хочу поговорить о том вечере… – он запнулся и повертел в руках бокал, – когда ты и Стивен расстались на моей вилле.

Из легких выбило весь воздух. Я подавилась вином, закашлялась.

Игра. Странная, непонятная игра.

– Ты чувствуешь себя виноватым?

Не зная, куда деть руки, я скрестила их на груди. Хватило одного воспоминания о проклятой вечеринке, чтобы наваждение прошло, а ненависть к Джераду Андерсону стала противной, как вспышка от фотоаппарата прямо в глаза.

– Отчасти да, чувствую, – последовал ответ. – Именно я позвал Синди…

Я прикрыла лицо рукой. Нет. Он не изменился. Ему нравится копаться в неприятных для собеседника воспоминаниях, смаковать их. Пришел напомнить: я была дурой, дурой и осталась. Рэтбоун бросил меня снова!

Сделав жадный глоток вина, я поставила бокал на стол.

– Чего ты хочешь? Прощения?

– Нет. Не это привело меня сегодня.

– Тогда что?

– В тот вечер, – гитарист тоже поставил бокал и начал водить по его горлышку пальцем. Нервничает? – В тот вечер я осознал, что влюбился в тебя. Когда пригласил на танец, помнишь? – Он сделал паузу, давая мне возможность вспомнить. – Ты отказала. Но я почувствовал тогда… Вернее, я и раньше чувствовал… что-то. Но тогда… сильно. И я испугался. Я не хотел потерять голову, как потерял ее Стив. Не хотел ставить под удар группу и всё то, чего добился. – Голос Джерада звучал тише, а с лица окончательно пропала ухмылка. – Мне казалось, если ты уйдешь, будет легче. Стивен и я забудем тебя, всё будет как раньше, но… – с губ Андерсона слетел невеселый смешок, – наблюдая за мучениями Стивена, я думал о тебе и в итоге понял: ты нужна ему, и мне. Я убедил Стива в том, что нужно тебя найти. Вы будете счастливы, а я смогу видеть твою улыбку, слышать твой голос. Да, я понимал, ты не захочешь быть со мной после того, что я говорил… что я делал. Но мне невыносимо больно смотреть на вас. Я узнал от Марти, что Стив не придет на репетицию, видел фото с той моделью в журнале, и я приехал сюда, словно мальчишка, в надежде… Эгоистично, верно. Но это правда. Извини, я отойду в туалет, а ты пока… подумай, ладно? – Он раскраснелся, то ли от вина, то ли от признания, и, сутулясь, ушел с кухни.