Охота на птичку - Натали Эклер

Она косилась, дергалась, встревала в разговор и постоянно лезла к нему с объятьями. Все время пыталась в буквально смысле находиться между нами. Думаю, они ссорились из-за меня, потому что с каждым днем их совместной жизни я все больше раздражала собственную мать.

Я никогда не судила ее, но так и не поняла, как любовь к мужчине смогла уничтожить любовь к единственному ребенку. Наверное, потому что сама я никогда не любила.

В конце концов, они приняли решение отправить меня на учебу за границу. С глаз долой, как говорится. Идею подал отчим. Он сам окончил престижный отечественный вуз, но свою крутую архитектурную карьеру сделал только после стажировки в Европе.

Узнав о моих победах на олимпиадах по биологии и успехах в художественной школе, отчим безошибочно определил перспективное направление: ландшафтный дизайн. Даже подыскал для меня программы грантов. Уверять маму в том, что образование в Европе — это лучшее вложение в будущее ребенка, не понадобилось. Она была счастлива сплавить меня подальше. Но, поскольку больших денег у нас никогда не водилось, для этого пришлось продать нашу квартиру.

Я загорелась идеей учиться за границей и весь одиннадцатый класс, не поднимая головы, просидела над англоязычной работой об экологическом подходе в проектировании городских парков. Пока все мои подружки бегали на дискотеки и крутили первые романы, я, как ненормальная, зубрила и в итоге получила-таки грант на обучение в Барселоне.

‒ Ты все вещи собрала? Белье с сушилки сняла? Смотри, не оставь трусы в чужом доме! Во-сколько обошлась аренда, кстати? ‒у мамы всегда сто и один вопрос, но отвечать можно только на последний, поскольку все предыдущие она просто забывает.

‒ Я не платила за квартиру, Дашка устроила, ‒ честно отвечаю я.

‒ Твоя Дашка и себя устроила неплохо, а ты все официанткой бегаешь. Думала, уедет дочь учиться заграницу, быстро повзрослеет, состоится как профессионал. А получается, что никому ты не нужна со своими талантами, — вздыхает мама. Я слышу, как нервно кашляет за кадром невидимый Арсений.

Я мечусь по квартире, собираю и запихиваю в чемодан вещи, на ходу натягиваю шорты и майку. Поддерживать разговор на тему моей несостоятельности не хочется совсем.

‒ Мам, давай не будем спешить с выводами, я только получила диплом бакалавра. Найду подработку, поступлю в магистратуру. Все будет хорошо! Мне уже пора, такси сейчас приедет.

Я ее обманываю, потому что машину еще не вызвала. Телефона у меня теперь нет, надо срочно установить приложение на планшет, а он занят мамой.

‒ Паспорт где? Испанская резиденция? — контроль не ослабевает.

‒ Паспорт в чемодане, карта ‒ вот, ‒ я достаю из заднего кармана документ со студенческой визой, показываю в камеру и сую обратно.

‒ Хорошего полета! Напиши, как долетишь!

‒ Обязательно!

Только успеваю заказать такси, как в дверь уже звонят.

Хозяин квартиры писал в мессенджере, что при выезде нужно просто захлопнуть дверь, оставив ключи на холодильнике, но, наверное, уборщица пришла пораньше. Как раз вовремя.

_________

Сундтрек к главе ETOLUBOV — Притяжение https://youtu.be/cKzWHv4ivoI

Глава 8

Соня: Хочу знать о нем все, хочу видеть его, слышать, трогать, целовать…

Выкатываю чемодан в коридор и, не задумываясь, распахиваю дверь.

‒ Привет, птичка!

На пороге в светлых джинсах и поло оливкового цвета стоит фантастически красивый Никита Гордиевский. На его левом предплечье замечаю тату, но рассматривать пока не решаюсь.

Оказывается, он носит не только белые рубашки, ‒ зачем-то успеваю подумать я и инстинктивно пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом.

Не получается.

Он выставляет вперед руку, придерживает дверь и заходит в квартиру. Я делаю два шага назад. Шепчу «привет» и вжимаюсь спиной в дверь спальни.

‒ Не любишь по утрам гостей? А я вот телефон твой привез, ты вчера потеряла. Зарядка полная.

Он протягивает мне мой айфончик и смотрит прямо в глаза.

От счастья я сейчас готова его расцеловать. Хотя кому я вру? Расцеловать его я была готова с первого взгляда ‒ другое дело, что позволить этого себе не могу. Он чужой парень. И девушка у него красивая, умная и богатая, а не официантка из прибрежного кафе, мечтающая о карьере дизайнера. То, что вчера вечером между нами произошло — случайность, нелепость, ошибка. Выпили лишнего, заигрались. Забудем!

Беру телефон и искренне благодарю:

‒ Думала, в такси выпал. Ты меня реально спас! Уже второй раз за сутки…

Улыбаюсь, но тут же краснею и отвожу глаза.

А он тем временем замечает чемодан.

‒ Куда-то собираешься?

‒ Домой, ‒ на автомате отвечаю я.

Я в шоке. Не знаю, что и думать. С одной стороны, дико рада, что он нашел мой телефон, но с другой ‒ не понимаю, как себя вести. Откуда у него мой адрес? Неужели Дашка дала и мне не сказала?

‒ Не здесь живешь? А где? — спрашивает он, аккуратно прикрывая за собой входную дверь.

‒ Да-далеко, ‒ заикаюсь я.

Блин, почему я заикаюсь? Никогда не страдала дефектами речи, а тут прямо напасть какая-то.

И зачем он в квартиру зашел? Я ведь не приглашала!

Коридор размером метр на метр. Места для нас двоих и чемодана катастрофически мало. Мгновенно улавливаю древесно-цитрусовые нотки его парфюма и чувствую, как по телу несется волна мелкой дрожи. Что за чертовщина? Этот его запах — мой особенный личный триггер или он на всех так действует? Мне от него и страшно, и волнительно, и одуряюще приятно.

Замираю.

Гордиевский замечает мой ступор и слегка ухмыляется уголком красивых губ.

‒ Могу подвести.

Он переводит голос на урчащий режим и делает еще один шажочек вперед.

‒ Такси вот-вот приедет, ‒ почти в истерике я хватаюсь за ручку чемодана.

‒ У меня сейчас дежавю или вчера мы так же начинали?

Гордиевский хитро щурится, упирается одной рукой в дверной косяк за моей спиной, а другой слегка обнимает за талию.

Ну вот! Только спустилась с небес на землю и начала хоть немного соображать, и опять, пожалуйста — дрожу и млею.

‒ Мне правда очень нужно ехать!

Не хочу говорить, что еду в аэропорт. Не стоит ему ничего о себе рассказывать, ни к чему это.

Он улыбается, понимающе кивает и сжимает мою талию еще крепче. Наши лица совсем рядом ‒ кажется, мы даже слегка соприкасаемся кончиками носов. Я забываю, как делается вдох, а выдохнула уже давно. Время замедляется, пространство вокруг сжимается и словно обволакивает нас тесным вязким коконом.