Мой плохой босс - Джина Шэй

— Я что-то не так сделала? — тихо всхлипывает за моей спиной Ольга. Она уже одернула юбку, торопливо зачесала волосы в хвост, вот только глядеть на неё мне все равно не охота.

Так и хочется ляпнуть что-то вроде: «Ты родилась, Оль, этого было достаточно».

Вот зачем было открывать свой рот, а? Знает же, что на болтовню во время и перед сексом у меня острейшая аллергия. Да и после — тоже.

Меня и так-то бесит это идиотское наваждение, эти дебильные проблемы с хотеньем хоть кого-то кроме одной зеленоглазой мегеры. А тут еще и Олечка с её болтовней.

Вот и пускай теперь за оргазмом ползет к супругу. Ах, он у неё не очень? Под шариком жира на пузе не прощупать кубиков пресса? Ну, так это не мои проблемы, не я за этого увальня замуж выходил.

— Антон… — на моем плече сжимаются наманикюренные пальчики. Вот вроде маникюр стервозный, а сама Ольга, когда я к ней поворачиваюсь — чудом не ревет. Глазенки красные, вот-вот польются слезы.

— Езжай к мужу, пусть он тебя сегодня обрабатывает, — холодно откликаюсь я, и да — слезы из глаз Ольги все-таки бегут. Наверное, мне должно быть стыдно. Меня же все это соплепускание раздражает все сильней.

Её хочется взять за шиворот и встряхнуть, чтобы не ныла.

Боже, как можно быть такой жалкой и навязчивой?

Ирина — стоя в одних трусах посреди ресторана, выглядела истинной королевой, а эта… Боже, дались мне эти трусы Хмельницкой…

Хотя красивые же были трусы. На красивой заднице. Что удивительного в том, что они оставили в моей памяти такой неизгладимый след?

— Это из-за неё, да? — вскрикивает моя, кажется, теперь уже насовсем бывшая любовница. — Из-за Хмельницкой?

Интересно, а что она имеет в виду? Очень ли очевидно по мне, что я хочу затрахать бухгалтершу до полусмерти, дать ей чуть-чуть передохнуть, а потом добить уже окончательно?

Или может, просто со стороны я кажусь слишком злым из-за всего произошедшего в ресторане? Тоже может быть. В конце концов, именно эта гремучая смесь злобы и похоти сейчас бурлит в моей крови.

— Антон, — Ольга жмется ко мне грудью, — мне плевать, что эта стерва там устроила, понимаешь? Я же знаю, что ты лучший…

Второй вариант. Самый неприятный для самооценки.

— Лучше тебе это не договаривать, — выдыхаю я, отворачиваясь от неё, — твоя машина подъезжает. Адьес, бэйба. Лети домой. В семейное гнездо.

Меньше всего я хочу, чтобы кто-то сейчас припоминал это.

Как я стоял на коленях.

Как погибал, зачарованный яркими, зелеными глазами Хмельницкой.

Как понял в ту секунду, что смертельно хочу эту дрянь. Что все что угодно сделаю, лишь бы заполучить её себе.

Да-да, я отдаю себе отчет, что это несколько странно, проникаться подобными желаниями к женщине, над которой я очень жестко подшутил. Тем веселее. Не люблю простых задач, если честно.

Одно только бесит самым лютым образом— в раздетом виде Ирину видело слишком много народу. Это что мне теперь — половину мужского персонала в фирме менять? Не очень-то это круто по отношению к корпоративному духу. Но тут либо менять, либо убивать…

К воротам во двор тем временем действительно подруливает серый Рено с шашечками такси.

Карета подана, Золушка, вали домой!

И Ольга с минуту стоит за моей спиной и тихонько хнычет, поскуливает как побитая собака. Я не веду и бровью. Приговор для неё обжалованию не подлежит. Не хочу я её. Вот не хочу, и все.

У меня, в конце концов, ясно обозначилась цель. Длинноногая наглая горячая цель, которую очень приятно будет скрутить в бараний рог.

Хмельницкая будет смотреть мне в рот. И работать своим ртом мне во благо она тоже будет. Отработает каждое свое оскорбление, каждый миг, когда смела ломаться. Я представляю это — и хочу этого, ужасно хочу.

— До понедельника, да? — пищит Ольга. Она, что, все еще надеется, что я её остановлю? Боже, я как-то хреново прорабатываю образ черствого мудака, надо проработать эту линию, чтобы была четче.

— Привет мужу, — ухмыляюсь я.

Ольга встряхивает обиженно волосами и цокает каблучками в сторону машины. Ну наконец-то, отчалила. Я уж думал, придется красную ковровую дорожку ей расстилать.

Вообще — надо было доверять чутью. Ведь не собирался же пялить именно Ольгу сегодня. Собирался же взять кого-то из новеньких, еще не тронутых девочек из службы обзвона клиентов.

Кто знал, что меня так заклинит на главной стервозине из моей бухгалтерии? Скажи об этом мне кто-нибудь утром — я бы поржал. А вот сейчас — мне уже как-то и не до смеха. Сейчас мне нужна линия поведения, да такая, чтобы Ирина сразу ощутила свое место и перестала кочевряжиться.

Ольга наконец-то исчезает, и я остаюсь уже наедине с собой.

С мыслями. С собственной досадой, которую никуда не получается деть.

Где-то там сейчас Смальков уже, скорее всего, залез в трусы к моей Хмельницкой… Чем больше я об этом думаю, тем больше хочу все-таки убить этого мудака. Ведь я ясно все обозначил еще в начале вечера. Я её хочу, и она будет моя. Что было непонятно? Или Геныч как всегда включил принципы? Чужие бабы — это же интереснее, так он говорит!