Серебряный лебедь - Амо Джонс

— Ты когда-нибудь лгала?

Что это за вопрос?

— Да.

— Ты девственница?

— Это сложный вопрос.

— Как так? — спрашивает парень. Я почти могу представить, как он наклоняет голову.

— Ну… — я прочищаю горло. И не вспомнить. — Это просто так.

Пауза. Тишина.

— Она не лжет, — шепчет Бишоп.

— Да, мы поговорим об этом, — говорит Нейт с другой стороны машины.

— Я сомневаюсь в этом, брат. Единственное, о чем вы будете говорить, — это о том, как ты пропустил летящую пулю.

Тишина, а затем смех всех, кроме Нейта и Бишопа.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает Бишоп.

— Нет.

— Ты умна.

— Спорно, учитывая мои нынешние обстоятельства.

Он отрывается от меня, и я вскакиваю со своего места.

— Сними повязку с глаз.

Я хватаюсь за нее, поднимая ее на лоб. Внутри... вытянутого «Хаммера» горят золотые неоновые огни? Неудивительно, что в нем поместилось так много людей.

— Срань господня, — шепчу я, оглядываясь по сторонам и выглядывая в окна. — Где я, черт возьми?

Я смотрю на Бишопа, находя его таким же восхитительным, как и в школе. Хотя до этого мы с ним разговаривали всего один раз, все равно трудно понять, что это один и тот же парень. До сегодняшнего вечера у меня были только взгляды, чтобы сравнить что-либо, кроме той ночи, когда он заставил Брэнтли оставить меня в покое.

— Отвези ее домой. — Бишоп не смотрит на меня, он смотрит прямо на Нейта.

— Мы не можем этого сделать, — рычит Брэнтли из темного угла, его толстовка все еще закрывает лицо. Бишоп тоже все еще одет в нее, вместе со свободными дорогими на вид потертыми джинсами.

На этот раз Бишоп смотрит прямо на Брэнтли.

— Мы забираем ее домой.

— Эм, не хочу быть занозой в заднице или что-то в этом роде, но вы, ребята, должны мне объяснить. Вы вытащили меня из постели в три часа ночи, похитили, а потом… — На этот раз я смотрю прямо на Бишопа, его глаза смотрят прямо из-под капюшона. Черт. Сосредоточься. — Целуешь меня. Что, черт возьми, происходит?

— Ничего, что касается тебя, — говорит Бишоп, не сводя с меня глаз. — По крайней мере, не сейчас.

— Хм, видишь ли, у меня проблема с этим…

Его рука тянется ко мне, а затем он грубо тянет меня, пока я не оказываюсь у него на коленях, оседлав его.

— Что ты делаешь? — Толкаю его в грудь. Твердая грудь — проверено!

Одна его рука скользит вверх по моей спине, а затем к затылку, в то время как другая остается сжатой на моем бедре. Он тянет мое лицо вниз, чтобы встретиться со своим, пока его губы не скользят по моим.

— Вот, что, черт возьми, я хочу сделать. А теперь сделай нам всем одолжение и закрой свой гребаный рот.

Я захлопываю рот, мои зубы втягивают нижнюю губу. Его взгляд падает на мои губы, прежде чем вернуться к глазам.

— Я только что поняла, что все еще в пижаме. Да, я хочу домой. Отвези меня домой. — Слезаю с его колен, и через несколько секунд его хватка ослабевает. Плюхнувшись рядом с ним, я смотрю на Нейта. — Пошел ты.

— О, ты любишь меня.

— Нет, я почти уверена, что нет.

— Конечно, — он улыбается мне. — Прости, котенок.

— Нет. — Я качаю головой, распуская волосы из конского хвоста, прежде чем запустить в них пальцы и стянуть их обратно на макушку. — Я также не в восторге от котенка.

— Но это мило, — Нейт усмехается.

— Вот именно, а я — нет.

— Верно, — бормочет Брэнтли. — Она чертовски раздражает. Назови ее... крысой.

Я отмахиваюсь от него, и его глаза темнеют, но не так, как у Бишопа. А так, чтобы у меня мурашки побежали по позвоночнику, потому что я на сто процентов уверена, что он ненавидит меня.

Мы возвращаемся на нашу частную подъездную дорожку, и когда машина останавливается, я вылетаю из салона.

— Подожди! — Нейт останавливает меня. — Я серьезно, сестренка. Ты никому не можешь рассказать о том, что произошло сегодня вечером.

— Что, черт возьми, произошло сегодня вечером? — спрашиваю я, глядя на них всех.

— Мы... Я не могу говорить об этом с тобой.

— Тогда зачем, черт возьми, меня похищать? — Теперь я смотрю прямо на Нейта. — Почему бы просто не сказать мне: «О, эй, хочешь поиграть в «Правду или действие?» черт, Нейт!

— Черт, — ворчит он, а затем смотрит на Бишопа. — Мы должны были это сделать.

Бишоп пожимает плечами.

— Никогда не играл в эту гребаную игру и не собираюсь начинать. — Затем Бишоп смотрит на меня. — И мы не об этом, Китти.

— Ой! Нет тебя…

Нейт выталкивает меня и захлопывает дверь. У меня отвисает челюсть при виде закрытой двери как раз в тот момент, когда «Хаммер» начинает отъезжать. Я поднимаю руку и отмахиваюсь от них, не сомневаясь, что они видят еще меня, прежде чем я поднимусь по мраморной лестнице, а затем к тяжелым двойным дверям. Зевок срывается с моего рта, и когда я вижу большие часы, висящие на стене в гостиной, я понимаю, почему. Солнце вот-вот взойдет, и я не хочу рисковать разбудить Татум или заставлять ее спрашивать, где я была, поэтому иду в гостиную. Сняв обувь, снимаю плед со спинки дивана и сворачиваюсь калачиком на теплом мягком одеяле.