Звериная любовь - Таис Буше

— Яррра, — прорычал Ониксим, — я больше не могу сдерживаться.

Он снова был у моей шеи, вылизывая целуя метку, но я и сама больше не могла сдерживать проснувшийся вулкан внутри меня. Поэтому я просто развела шире ноги и приняла его целиком без стеснения и страха, как волчица своего волка.

Ониксим вошел медленно, позволив мне привыкнуть к его размеру, но как только я сжала его бедрами, сразу принялся двигаться в своем жестком зверином темпе, выбивая последний воздух из легких.

Я чувствовала каждый его толчок, каждое погружение в меня, каждый вздох над моим ухом. И всю силу его чувств ко мне.

Ониксим присваивал меня, метил, связывал с собой. Навечно.

А я отдавалась со всей силой своей любви к этому потрясающему мужчине. Зверю. Своей Паре.

***

Запах утреннего леса бодрил. Аромат хвои, легкий шлейф мелкоцветов, что просыпались от первых лучей солнца, и влажный от росы, еще по-летнему прохладный лес дарили энергию. Я вдохнула полной грудью, словно сама была там, в лесу, бежала по мягкому мшистому ковру и совершенно не хотела открывать свои глаза. Странное видение так напугало меня, что я неосознанно распахнула незрячие глаза, будто хотела увидеть спальню в хижине и Ониксима, но, наткнувшись на привычную темноту, закусила губу, погружаясь в раздумья.

Сны мне снились. И сны разные. Нередко страшные, намного реже счастливые, но все это было еще из той, прошлой зрячей жизни, а эти образы были совсем иными. Мне казалось, нет, я чувствовала, что сама будто бежала по утреннему лесу.

Ониксима в спальне не было, но когда он вернулся и мило полез целоваться, от него пахло той самой хвоей, влажным мхом и первозданной природой.

И наш утренний секс походил на животный: Оникисим вылизывал меня, тихо рычал от удовольствия, пока проходился руками по ключицам, предплечьям и запястьям. Ему невероятно нравилось ласкать мои руки, выцеловывать пальцы, посасывать их. А я чувствовала, как в них оживает каждая клеточка. Как перестают болеть сломанные косточки.

Днем, после того как мы все-таки выбрались из постели, я набралась смелости и спросила:

— Ониксим, ты с утра оборачивался?

— Да. Откуда ты знаешь? — удивился Ониксим. — Я точно помню, что ты спала, когда я уходил.

Меня кольнуло то, что он прятал Зверя и боялся мне его показать, продолжая сохранять для меня иллюзию того, что он только человек.

Я не стала скрывать того, что поразило меня этим утром.

— Ониксим, я не знаю, как это произошло и почему, но я могу видеть твоими волчьими глазами. Сегодня я видела утренний лес.

Ониксим вдруг сжал мое предплечье, но продолжал молчать, чем напугал намного больше, нежели, чем стал бы злиться.

— Никому об этом не говори, — сухой непривычный голос. Я сглотнула. Пальцы на моей руке разжались, а потом я оказалась в горячем коконе объятий. Ониксим крепко прижал меня к себе и зашептал уже привычнее: — Ярушка, умоляю, молчи, иначе тебя у меня заберут.

— Хорошо, — только и ответила я тихо. Мне хотелось спросить почему он так испугался, но Ониксим опередил меня сам.

— До Ритуала я не могу полностью рассказать тебе обо всем, что связывает Пару. Человеку разрешено отказаться даже в день самого Ритуала. И поэтому на его решение не должны ничего влиять.

— А эта тайна может что-то изменить?

— Если ты откажешься от меня, то с этой тайной ты не проживешь и дня, Яра. Поэтому заклинаю тебя — молчи. До Ритуала — молчи!

— Хорошо, Ониксим, хорошо. Я никому не скажу. Не бойся за меня.

— Я всегда буду бояться за тебя, переживать и заботиться. Ты же мое родное сердечко, Ярушка.

— Как и ты мое, — поцеловала я Ониксима в шею и прижалась крепче. Велика задача — потерпеть месяц до Ритуала.