Его падший ангел - Аля Алая

Девственник.

Что-то такое я подозревала. По крайней мере думала, что опыт у Мирона до встречи со мной был небольшим. Но чтобы вообще никакого?

В его глазах я, наверное, была последней шлюхой. Но любить меня и хотеть быть рядом это ему не мешало.

Вот только я все сделала правильно. Секс и отношения со мной разрушили бы его жизнь окончательно. Мне бы все равно пришлось уехать, он бы даже финансово не потянул тогда оставаться рядом со мной в Германии. И это я не говорю о моральной стороне вопроса.

Узнай Мирон тогда, что я умираю. Его самая первая большая любовь – он бы не выдержал, сломался. Зато распутную шлюху, которая в один прекрасный день исчезла из его жизни, смог выкинуть из головы на целых четыре года.

Жил себе спокойно, бизнес наладил, девушку завел. А сколько их было за четыре года? Наверняка много. У него была хорошая жизнь, до очередной встречи со мной. Опять те же грабли. Только Мирон уже давно другой. Заматеревший мужик, который решил получить то, в чем ему когда-то было отказано.  И он свою «суку» получит такой, какой всегда видел. Я ему это дам.

Каждое утро для меня сейчас подобно благословению. Открываешь глаза и все хорошо. С каждой минутой возвращается желание жить, дышать, что-то делать.

– Хочу покататься на лошади, – оборачиваюсь к Мирону, который уже вышел из душа в одном полотенце.

– С чего вдруг?

– Во-первых, я никогда не каталась. Во-вторых, желания умирающего надо выполнять.

– Ты на умирающую не похожа сейчас даже с большим натягом, – он останавливается рядом с кроватью и смотрит в упор.

– Мирон, вот что ты за человек? У меня совсем мало времени осталось и секс – это, конечно, отличный аттракцион, но хотелось бы и чего-то более разнообразного. А то в последний день думать о том, что я все время только трахалась будет немного глупо.

– Ада, тебя могут взять в очень хорошую программу осенью в германской клинике, я знаю.

– Нет.

– Я могу покупать тебе лечение сколько угодно.

– Нет.

– Ада, блядь.

– Все, Мирон, успокойся, – откидываю одеяло и поднимаюсь на ноги, – больше никак врачей, лекарств и чужих условий. Ты купил себе этот месяц – он твой. А дальше только мои условия.

– И что? Вернешься в свой бомжатник и опять таблеток наглотаешься? – он зло идет следом за мной в ванную.

– Мирон, – оборачиваюсь к нему, – у тебя есть только этот месяц. А я взамен хочу лошадь, – цежу сквозь зубы и хлопаю дверью. Забираюсь в душ.

Как же сложно противиться ему. Но Мирон должен понять, я уже устала от всего. Быть подопытным кроликом для врачей слишком мучительно. Тебя пичкают каждый раз чем-то новым. Побочные действия лекарств, как и сами лекарства выматывают. От одного препарата у меня отказали ноги и я месяц встать не могла. Остальное и вспоминать не хочу.

Он хороший мужчина, щедрый. И действительно может покупать мне лечение, но насколько его хватит. Когда надоест? Каждый раз думать о том, а будет ли еще месяц? Бояться строит планы, зная, что уже скоро все рухнет?

Нет, хватит. Есть только сейчас и я проживу это сейчас ярко, на своих условиях.

– Собирайся, поехали, – Мирон уже натянул на себя черные джинсы и такую же футболку.

– Куда?

– Ну ты же хотела лошадь, будет тебе лошадь.

– Класс, – хлопаю в ладоши и целую Мирона в губы, – спасибо.

– Мне твои спасибо уже складывать некуда, – бурчит он и улыбается. Доволен.

Дорога до конюшни «Аванпост»  занимает полтора часа и я с радостью выбегаю из машины.

– Ты только посмотри, – раскидываю руки в стороны и кружусь, – как тут потрясающе.