Как приручить кентавра, или Дневник моего сна - Франциска Вудворт

Действительно, я не она. Мне от вида его обнажённого торса в обморок падать не хотелось, а вот прикоснуться – да.

– Интересно, а как бы мне в обморок упасть? – озвучила я свои мысли. – Меня не покидает надежда, что если я потеряю сознание, то всё станет как прежде.

Я ойкнула, так как он крепко сжал мои плечи. Пришлось оторвать свой взгляд от груди, с которой я разговаривала до этого, и возмущенно поднять его повыше на него.

– Я не хочу как прежде! – резко произнёс он.

– С чего бы это? – удивилась я. – Насколько я поняла, у вас была тихая покорная мышка, в невинности которой вам не приходило в голову сомневаться и которая вам слова против не говорила. Мечта, а не женщина!

Что-то мои слова ему не очень понравились, и он рванул с меня платье, даже материя затрещала.

– Слушайте, вы вообще женщин раньше раздевали? – возмутилась я. – А то такое ощущение, что они сами из платьев выпрыгивали.

Он усмехнулся и осторожно избавил меня от остатков платья. Когда его руки добрались до нижней рубашки, то я напряглась. Что-то я туплю сегодня, и у меня не сразу построилась логическая цепочка между словами «омовение» и «обнажённая». Но не успела я и глазом моргнуть, как уже стояла перед ним в чем мать родила. Быстро же он избавил меня от белья. Хотя чему я удивляюсь, с тремя сотнями наложниц практика должна быть ого-го!

Шерридан чуть отошел, и окинул меня медленным взглядом с головы до ног и в обратном направлении, задержавшись на груди. Под его взглядом соски напряглись, и я непроизвольно скрестила руки, вызвав его улыбку. Не отводя от меня глаз, он начал расстегивать брюки.

И тут, как назло, в мою голову полезли мысли на тему, носит он бельё или нет. Вот любопытство – чисто женская черта, которая чаще всего просыпается не вовремя. Не отводя глаз, я следила за его движениями. Оказалось, носит. Они были шелковые, длиной до колен, типа кальсон. Привыкнув видеть на мужчинах современное бельё, я не выдержала и захихикала. У Шерридана стало такое потрясённое выражение лица, что я не сдержалась и захохотала в голос. Не, это точно нервы сдали!

– Рия! – рявкнул он, отшвырнув брюки и подходя ко мне. Меня опять встряхнули. – Что смешного?

Взглянув на него, я поняла, что смерть моя близка.

– При виде меня обнажённого женщина впервые смеётся! Я могу узнать причину?

– Ваше бельё, – выдавила я, пытаясь перестать смеяться, но всё еще давилась от смеха, – оно такое смешное!

– Что ж, тогда избавимся от него! – решительно сказал он и сорвал с себя последний кусок ткани, прикрывающий тело.

Вот тут весь мой смех замер в горле, и я потрясенно уставилась на довольно внушительную часть тела. О-о-очень внушительную.

– Уже не смеёшься? – хрипло спросил он. Нет, смеяться мне явно больше не хотелось, но и глаз оторвать я, к своему стыду, не могла.

Нет, я точно совсем заработалась, иначе почему просто глазами его поедаю?! Чего я там не видела…

«Вообще-то, такого размера не видела», – вынуждена была признать я.

Мне стало жаль бедную девочку Ауэрию. Увидь это невинное создание такое богатство, то точно бы одним обмороком не отделалась. Да даже у меня возникли сомнения по поводу соответствия наших размеров. Сие же достоинство благодарно восприняло мое пристальное внимание и начало увеличиваться в размерах.

Выругавшись, Шерридан схватил меня на руки и прыгнул в бассейн.

– А-а-а, – возмущенно заорала я, выныривая и отфыркиваясь. Яростным взглядом я посмотрела на своего муженька. – Это называется искупать?! Больше на утопление похоже!

Он не выпускал меня из рук, и я, вырвавшись, подплыла к бортику.

– Не надо было так смотреть! – заявил Шерридан, подплывая ко мне.

– Не надо было раздеваться, если не хотели, чтобы смотрела, – хмыкнула я.

– А тебя не учили не смеяться над мужчиной?

– Вообще-то, я память потеряла, – решила уйти в несознанку я.

– Рия! – простонал он. Хочу сказать, что стонать надо было мне, так как я оказалась зажата между бортиком и его сильным телом и до дна ногами не доставала. Затруднение добавляло то, что держаться за него я не хотела.

– Я могу поплавать? – решила спросить я. Всё что угодно, лишь бы избежать возникшей интимности между нами.

– Конечно, – отодвинулся он, и я с облегчением ускользнула.

Я нырнула и поплыла под водой. Один край бассейна был пологий, и, намотав насколько кругов туда-обратно, я подплыла к нему. Шерридан не мешал мне и находился всё это время на прежнем месте.

Я оглянулась на него, спросив:

– На сегодня омовение закончено?

– Ну что ты, оно только начинается, – многообещающе сказал он, подплывая ко мне.

Он не соврал. Мы вышли из бассейна. С сосредоточенным лицом он намыливал меня, ополаскивал, промывал волосы. Вариантов у меня не было, и я позволяла проделывать со мной все эти процедуры, втихаря посмеиваясь над его серьёзностью. Повелителя в горничных у меня еще не было. Вот странные они в этом мире. Если у них такие наказания, то это же прямое подстрекательство к неповиновению!

По завершении мне всучили в руки мочалку и сказали, что ждут ответных действий.

Вот это была наглость! Еще утром я обещала больше к нему не прикасаться, и если он забыл об этом, то я нет. Он все прекрасно понял, и со словами: «Ничего, значит, я сделаю это твоими руками», – налил на мочалку мыло, положил мои руки себе на грудь и начал намыливать себя. В процессе мочалка ускользнула, но мы этого не заметили.

Это же форменное издевательство! Посмеиваться мне больше не хотелось. Хотелось взвыть от того, что какого черта я давала такие обещания! Утром мне это показалось хорошей идеей, а вот сейчас я локти себе кусала.

Если он меня действительно мыл, как это ни странно, то сейчас он ласкал себя моими руками. Шерридан направил одну мою руку вверх, она скользнула по его шее и легла ему на лицо. Не сводя с меня глаз, в которых горело сдерживаемое желание, он повернул голову и сначала потерся о неё щекой, а потом поцеловал мне ладонь.

Я не понимала, что происходит. Меня сбивала с толку его сдержанность и какая-то торжественная серьёзность.

Его губы целовали ранки на моей ладони, а под второй рукой бешено билось его сердце. Я шевельнула рукой на груди, и он дал мне свободу действий, не прижимая её своей рукой, а уже следуя за моей. Какой же он красивый!

Круговыми движениями моя ладонь скользила по его груди, поднявшись к плечам, чуть прошла по руке и вернулась на грудь. Опустив глаза, я коснулась кубиков пресса, который напрягся при моих прикосновениях. А чуть ниже…

Вздохнув, я послала к чёрту все свои обещания и принципы. Да я никогда в жизни себе не прощу, если не прикоснусь к нему. Моя ладонь легла на горячую каменную плоть, вызвав судорожный вздох у Шерридана.