Принцип удовольствия - Эмма Аллан

– А мне-то какое до этого дело?

– А вот какое. У вас есть акции компании «Бабкокминералз»?

– Вы неплохо информированы!

– Эта компания как нельзя лучше подходит для фирмы«Мэнсонс». Она компактна, ею удобно управлять, рудники приносят стабильныйдоход.

– Продолжайте!

– Компанию контролирует совет директоров, состоящий изчленов семьи Бабкок. Семье принадлежит контрольный пакет акций – шестьдесятшесть процентов их общего количества. Вот почему цена их остается стабильной напротяжении последних десяти лет.

– Я им искренне завидую.

– Не лукавьте! За последние пять лет ваши акции вырослив цене в четыре раза! Одни лишь дивиденды принесли вам в минувшем году болееполутора миллионов.

– Вы хорошо подготовились к этому разговору!

– За это я и получаю зарплату. Так вот, вам нужноубедить Бабкоков продать свои акции фирме «Мэнсонс».

– Ваши старания достойны наивысших похвал, мисс Эрвинг.Но ведь не думаете же вы, что я сам давным-давно не убедил бы Чарли Бабкокапродать свои акции, если бы мог это сделать? Старик ни за что с ними нерасстанется, он дьявольски упрям.

– Он стар, и у него есть амбициозный сын. Это вы учли?

– Послушайте, мисс Эрвинг! Это ничего не меняет.Решение о продаже акций принимается коллегиально, один сын ничего не решит,если не будет согласия других членов треста.

Надя выдержала театральную паузу.

– Ситуация изменилась. Умерла Нора Бабкок.

– Что? – на весь зал воскликнул Эндрю. –Откуда вам это известно?

– Она доживала свой век в санатории в Швейцарии. Там искончалась.

– Невероятно! Вы в этом уверены?

– У меня в Женеве есть подруга, жена врача, лечившегоНору Бабкок.

– Это все меняет. Чарли лишился контрольного пакета.Боже, я столько лет мечтал завладеть им!

– Пусть эта компания достанется фирме «Мэнсонс». Взаменвы получите акции Мэнни Томкинза. Все только выиграют от этого, – сказалаНадя. – Я думаю, что сына устроят хорошая должность и дивиденды от егодоли акций.

– Но почему вы сами не хотите предложить это вашимклиентам?

– Во-первых, им может не понравиться, что я советую имне откусывать от пирога больше, чем они способны прожевать.

– И это все, что вас смущает?

– Во-вторых, я рассчитываю заработать на сделке с вашимпакетом акций компании «Бабкок». А в-третьих, я рассчитываю на вашублагодарность.

– И в чем же она, по-вашему, должна выразиться?

– В том, что вы станете проводить все свои деловыеоперации через наш банк!

– Договорились! – сказал Эндрю и поднял бокал свидом человека, только что помилованного от смертной казни. Они чокнулись, иосмелевший Эндрю добавил: – Но у меня есть одно условие!

– Какое? – насторожилась Надя.

– Вы поужинаете со мной на следующей неделе.

– Только если это не будет меня ни к чему обязывать!

– Договорились!

– В таком случае я бы с удовольствием съела что-нибудьпрямо сейчас. У меня разыгрался зверский аппетит!

Джеймс Хилл ворвался в кабинет Нади без стука. Это былмужчина средних лет, склонный к полноте и страдающий одышкой. К сожалению, емуникто об этом не говорил.

– Где вы были? – строго спросил он.

– Обедала, – ответила Надя.

– Но уже четыре часа пополудни!

– Я как раз собиралась зайти к вам, – невозмутимосказала Надя. – Нам пора пересмотреть мой контракт!

– Вы задерживаетесь с обеденного перерыва на два часа ипри этом…

– Я вернулась в половине четвертого! – поправилаего Надя.

– Хорошо, пусть на полтора часа. Если вы считаете, чтомы вам за это платим, тогда нам действительно пора пересмотреть контракт.

– Я обедала с Эндрю Андерсоном.

– Ну и что?

– А потом я позвонила Джорджу Мэнсону. Он ждет вас впять часов.

– О чем вы говорите?

– Андерсон хочет продать через нас фирме «Мэнсонс»акции компании «Бабкок». Кроме того, он отказывается от покупки контрольногопакета этой компании. Поэтому «Мэнсонс» купит не его компанию, а «Бабкок». Вамвсе ясно, сэр?

– Это невозможно!

– Все стороны согласны!

– Великолепно!

– Акционеры останутся довольны, акции обеих компанийрезко возрастут в цене, а мы заработаем на комиссионных и вдобавок будемосуществлять все банковские операции Андерсона.

– Зайдите ко мне через четверть часа, – сказалДжеймс Хилл. – Мне нужно срочно поговорить с братом.

– Слушаюсь, сэр, – язвительно сказала Надя.

Если бы Анджела взяла трубку, этого бы не случилось. Вовсяком случае, не в тот вечер. Возможно, рано или поздно это все равно быпроизошло, поскольку она была не в силах этому противиться. Но так или иначе,Анджелы не оказалось дома, и перед Надей встал вопрос, с кем отметить свою удачу.

Усевшись за кухонный стол, она преисполнилась жалостью ксебе, хотя для этого не было никаких оснований. Более того, у Нади имелись всепричины для ликования: Джеймс и Камерон Хилл решили, что в ноябре она войдет всовет директоров их банка, что означало существенное изменение ее материальногоположения. С этого момента Наде причитались не только дивиденды попривилегированным акциям, но и процент с общей прибыли фирмы.

Разработанный Надей план осуществился полностью. Фирма«Мэнсонс» осталась чрезвычайно довольна, как и Эндрю Андерсон, что он личноподтвердил несколько позднее по телефону. Владельцы банка вынуждены были отдатьдолжное ее уму и деловой хватке и отблагодарить ее по достоинству. За здоровьеНади Эрвинг в этот вечер поднимали бокалы с шампанским многие выдающиесяпредприниматели города. Но самой ей не с кем было чокнуться хрусталем, вкотором искрилось бы прекрасное вино.

Разумеется, она могла позвонить Тони. Но хотя их тесноезнакомство и оставило у нее самые приятные впечатления, завязывать серьезныеотношения с молокососом ей не хотелось. Она прямо сказала ему, что не видитсмысла продолжать знакомство, и юноша с ней согласился, хотя и неохотно. Новаявстреча могла бы внести сумбур в его неокрепший ум и стать для Надивпоследствии обузой. Поэтому разумнее было навсегда забыть о нем, как ободноразовой игрушке, которой она славно попользовалась.

Надя подняла телефонную трубку, набрала номер, но,передумав, швырнула трубку на рычаг. Номер записала на листке блокнота еесекретарша, поскольку была обязана регистрировать все звонки в банк.Поколебавшись, Надя вновь набрала номер телефона в мастерской Гамильтона. Послевторого гудка он взял трубку.