На твоей стороне - Ирина Давыдова

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Взгляд карих глаз прошелся по его лицу, язычок мазнул по припухшим губам, и, чуть восстановив дыхание, Никольская заглянула в его поддернутые дымкой страсти глаза.

— Не екнуло, — соврала Юля, убирая руки с его затылка.

— Не екнуло, — подтвердил Дмитрий и, едва заметно улыбнувшись, опустил девушку на пол.

И только она хотела вернуться в ванную и, наконец-то, искупаться, как Жаров тут же дернул ее за руку и снова впился в сладкие губы. Влажно, но быстро поцеловав, он с неохотой отстранился и, с задорными искорками в глазах, произнес:

— Не екнуло, — и рукой положил ее ладошку на свой возбужденный пах.

— Дурак, — покраснев, изрекла Юля и сбежала в ванную, подальше от притягательного тела.

Дима не ожидал такого порыва от девушки, но, признаться честно, был очень рад, ведь теперь он точно знал, что не безразличен ей, а значит, окончательно завоюет ее сердце.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила Никольская, когда они наконец-то сели ужинать.

— Я заберу Зою, — серьезно ответил Дмитрий, отпивая из чашки крепкий кофе.

— Что, прости? — чуть не подавившись, уточнила она, не зная, радоваться, или плакать.

— Я оформлю все документы и заберу Зою к себе, — пояснил он, продолжая спокойно жевать свой стейк.

Юлю сковал страх, ей почему-то показалось, что Дима заберет девочку к себе и жене, и тогда она больше никогда не сможет подержать малышку на руках, не сможет больше ее укачивать.

Видимо, боль и сожаление очень явно отразились на ее лице, и Жаров поспешил все объяснить.

— Сразу же после развода, я займусь опекунством. Не хочу, чтобы эта прекрасная девочка, оставалась в доме малютки, не хочу, чтобы она была хоть чем-то обделена.

— Я не знаю, что сказать, — честно призналась девушка и незаметно попыталась выдохнуть. Без жены — это не могло не радовать ее.

— Нам первое время понадобится помощь, и я хотел попросить тебя, чтобы ты хоть иногда приходила к нам.

— Ты уверен, что тебе нужен такой переворот в жизни?

— Юль, я всегда делаю то, чего просит душа, а Зоя, хоть и маленький, но уже человек, и я не вправе играть ее чувствами.

— Я бы даже сказала, что маленький человечек больше всех нуждается в заботе.

— Согласен с тобой. Ешь!

— Да, — ответила она и, положив кусочек мяса в рот, прожевала его и продолжила разговор: — У тебя, насколько мне известно, есть большая фирма, которая нуждается в своем владельце.

— Ну, конечно!

— И как ты планируешь со всем справляться?

— Мне нравится, что ты об этом спрашиваешь. Сегодня я начал разработку плана, и сделаю так, чтобы мое временное отсутствие никак не повлияло на работу компании. У меня полно помощников и подчиненных, которые в силе обойтись без меня.

— А что, если из-за твоего отсутствия компания упустит выгодный контракт?

— Значит, мои подчиненные получат по шее.

— И ты не будешь винить в этом ребенка?

— Кхм! Что? — слегка ошарашенно спросил Дмитрий, совершенно не ожидая такого вопроса.

— Я знаю много случаев, когда родитель винит ребенка из-за неудачи на работе. Он просто списывает на то, что малыш всю ночь не давал ему спать.

— Юля, я беру девочку к себе не для того, чтобы срывать на ней злость, а для того, чтобы заботиться, любить и оберегать. И нужно быть полным кретином, чтобы в своей неудаче винить ребенка.

— Для заботы о детях и их воспитания нужно очень много сил, особенно для грудничков. И утверждение: «маленькие детки — маленькие бедки» я считаю неверным, потому что когда малыш плачет, и ты не знаешь, не всегда знаешь, что его тревожит — это невыносимая душевная боль. Я, конечно, не могу судить обо всех, но у меня именно так. А я за три года работы в доме малютки повидала немало малышей, среди которых были и серьезно больные.

— А были такие, которые… — начал Дмитрий, но девушка не позволила ему задать вопрос вслух.

— Да, Господи, — от воспоминания о малыше, умершем на ее глазах, она резко прикрыла лицо руками и попыталась глубоко вздохнуть, — не хочу об этом говорить.

— Прости.

— Все нормально, да, — кивнула она и сделала глоток кофе.

— В общем, я надеюсь на твою поддержку, но в любом случае — Зою не брошу.

— Она потрясающая девочка, — загадочно произнесла Юля, не скрывая своей улыбки, но через секунду, словно опомнившись, грустно произнесла: — Не представляю, какой нужно быть женщиной, чтобы бросить такое чудо.

— Я могу точно сказать, что женщина, которая заботится о чужих детях, и есть Чудо. А я с уверенностью могу утверждать, что ты, Юленька, Чудо.

— Никакое я не чудо, я просто женщина с материнским сердцем.

— Вот поэтому ты и нужна Зоеньке, и не только ей.

— Что?

— Проводи до двери, — попросил Дмитрий, не обращая внимания на ее вопрос, и, поднявшись из-за стола, прошел к выходу.

Юля последовала за мужчиной, стоя в коридоре, подождала, пока он обуется, и хотела уточнить последнюю реплику, сказанную в кухне, но ее губы оказалась в жарком плену поцелуя.

— Мы будем отличными родителями для Зоеньки, — произнес на выдохе Дмитрий и, не дожидаясь ответа или, скорее, возражений, быстро покинул квартиру.

— Что? — спросила Юля в тишине комнаты, глядя на уже закрытую дверь.

От услышанного она буквально замерла на месте, но из ступора девушку вывел зазвонивший телефон на комоде.

— Алло, — ответила, не глядя на экран мобильного.

— Завтра, после работы, отвезу тебя к Зое, не выходи, пожалуйста, на улицу одна.

— Но…

— Павел привезет все необходимые продукты.

— Я сама могу, — попробовала возразить она, на что снова услышала ответ:

— Не обсуждается. Целую.

Не успела ничего, ответить, как в трубке послышались гудки. Вздохнув, Юля молча поплелась в кухню, собираясь вымыть посуду и лечь спать. И сама себе пообещала завтра обязательно поговорить с Дмитрием о сказанных им словах.