Я буду твоим единственным - Ольга Вечная

В одной палате зав задерживается минут на сорок. Шутит от души. То и дело на весь коридор разносится взрыв женского смеха. Я не то чтобы преследую своего начальника, просто хочу поговорить наедине. А для этого он должен зайти в свой кабинет. Но ему там, судя по всему, скучно.

У Ильи всегда все просто - «полчаса делов». На то полчаса, на это полчаса. Уверенный в себе соблазнительный гад, пациенты таких любят. Когда восемь лет назад он только пришел работать в военный госпиталь, все старушки из стационара пытались его усыновить. Как минимум подкормить! Потому что «такой добрый внимательный доктор должен обязательно хорошо питаться». Ну и, конечно, коронное «худенький-то какой!». Хотя тощим Илья никогда не был. На мой тогдашний вкус.

- Сынок, ты правда такое умеешь? - спрашивали они, понизив голос, когда он объяснял, какой будет ставить протез и как данная процедура им облегчит жизнь.

- Умею, умею, не сомневайтесь, - кивал он с серьезным лицом.

- А раньше ты такое уже делал?

- Больше двух тысяч раз.

Сейчас Илья, конечно, вызывает совсем другие эмоции. Накормить его не хочется. Вот спрятаться от него — весьма. При этом я понимаю, что до вторника нам хорошо бы переговорить. Потому что завтра у нас общие операции. Нас ждет работа, а меня при одном звуке его голоса колотить начинает. Не то от страха, не то от желания.

Софья Ашотовна с самого утра нагружает меня всякой операционной бытовухой. Она, увы, не в курсе, что за драма разворачивается в моей личной жизни. Ей надо, чтобы расходники были проверены, а стерилизация — развезена.

Я послушно исполняю поручения, но ушки-локаторы держу на макушке. Где Ветров? Чем занимается? Какое у него настроение? Мне все это нужно знать.

Потому что вчера я с ним переспала.

Впервые в свой кабинет Ветров заходит ближе к обеду. Полагаю, чтобы переодеться и отправиться куда-то перекусить. Я подхожу и стучусь. Тяну на себя дверь, она поддается.

- Можно? - заглядываю в кабинет.

Илья сидит за столом, смотрит в ноутбук. Кивает проходить. Удивленным при виде меня не выглядит, впрочем, я уже привыкла к его непроницаемой маске «я тут самый главный».

- Что случилось, Полина? - с трудом отрывается от экрана. Видимо, там что-то жутко занимательное. Намного интереснее, чем визит бывшей жены, в которую он вчера кончил.

Без разрешения.

Я закрываю за собой поплотнее дверь. Кожу покалывает. Любопытно, он успел поиметь кого-нибудь еще из больницы за прошлый месяц? И девушек вне ее пределов?

Илья смотрит на меня.

- Смелее, - подбадривает он. - Я не кусаюсь.

Лжет. Прикусывал вчера мои соски и губы с огромным удовольствием.

Понимаю, что хочу его. До вчерашнего дня бороться с тайными желаниями было значительно легче. Да-а-а уж.

- Я немного переживаю, Илья Викторович. Из-за ситуации, что произошла утром в фойе. Я растерялась. Встречу устроил Сергей, мой бывший. Мы поссорились в субботу утром, и он уехал на корпоратив один. Там, предполагаю, выяснилось, что пострадавший строитель - из фирмы его знакомого. И Сергей, конечно, видел меня в новостях. Я не сразу поняла, что им нужно. Они решили, что я смогу провести их к пациенту.

- И ты бы смогла, - говорит Илья.

- Нет, - отрицательно качаю головой. - Я бы не стала. Я... иногда мне кажется, что я очень опытная медсестра. Знаю и умею все, что необходимо, и даже больше. Но потом случается нечто выходящее за рамки. Я не хотела подставлять вас утром, я просто увидела вас и... подумала... что вы знаете, что нужно делать.

- Ты правильно поступила, - Илья смотрит на меня. - Такие Юрьевичи ко мне приходят пачками. И не переживай, всегда есть риск столкнуться с чем-то незнакомым. Мы с Софьей Ашотовной здесь как раз для того, чтобы у нас можно было спросить совета. Никого и ничего не бойся. Если сомневаешься в чем-то — просто подойди.

- К вам?

- Или к Софье Ашотовне, - соглашается Илья.

Он говорит спокойно. Мы короли субординации. Нет, мы ее боги. Стоим наедине и делаем вид, что не трахались вчера как бешеные. У меня несколько небольших синяков на бедрах от его пальцев. А внизу живота всю ночь сладко ныло от бесцеремонного вторжения. С непривычки. Я ноги крепко сжимала и его представляла. Я... все время о нем думаю. Но даже больничные стены ни о чем не заподозрят, настолько мы оба владеем собой.

- Хорошо, спасибо. Илья Викторович, как думаете, Сергей... он правда хотел как лучше? Он сказал, что строитель только выиграет, если пойдет навстречу фирме.

- Я не знаю, Полина, - говорит Илья нейтрально. - Действительно не знаю. Мы, как медики, не должны вмешиваться, пусть разбираются сами. Наша задача - человека вылечить и по возможности здоровым домой отправить. Но я все же не удержался и посоветовал жене Новикова переговорить с юристом. Давление на пациента должно быть исключено. Очевидно, что он пока не в состоянии что-либо подписывать. Еще что-нибудь, Полина?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Думаю, с Сергеем у меня ничего не получится, - говорю я. Глаза округляю испуганно. - Мы уже не помиримся.

Илья хмурится.

- Может, ты это обсудишь с кем-нибудь другим? - в его голосе впервые проскальзывают стальные нотки. Он меня не простил. Вчера я ощутимо поцарапала его гордость громкими обвинениями.

- Да, извините.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Глубокий вдох-выдох. Еще один, следом такой же. Илья на меня злится. Это бесспорно.

На следующий день плановые операции проходят по графику, я стараюсь изо всех сил, но в конце каждой чувствую полное неудовлетворение и опустошение. Так бывает, когда выкладываешься, а восполнить потраченные ресурсы нечем. Либо я просто не понимаю, что делаю не так, либо Илья перестал мне симпатизировать как специалисту.

Нет, он по-прежнему не психует, не дергается, не орет, не вымещает зло. Ничего подобного! Просто... исчезло нечто неуловимое, что делало из нас команду. Какие-то крошечные детали.

Раньше, бывало, в какой-то момент он бросал на меня быстрый взгляд, как бы говоря: «Смотри, что здесь». Я понимала без слов, кивала. Иногда он улыбался, когда все шло хорошо. Или тревожился, когда не по плану. Сейчас ничего. Ни шуток, ни переглядываний. Просто ноль. И вообще атмосфера вокруг него стала будто тяжелее. Я была уверена, что он скуп на эмоции и холоден, но я ошибалась.