Я буду твоим единственным - Ольга Вечная

Полина

В ушах от напряжения бахает. Я дыхание затаила, иду.

Как в тумане иду, замок открываю, пальцы дрожат. На операциях — никогда. Даже когда арматуру вытаскивали позавчера — я была относительно спокойной. Сейчас же меня откровенно трясет. Сразу широко дверь распахиваю.

Он пришел.

Стоит, смотрит. Глаза безумные, голодные. Поза напряженная.

Снова без приглашения пришел.

И никуда не уйдет, я это как-то сразу понимаю. Поэтому несколько шагов назад делаю, приглашая. И он заходит в квартиру.

Мой бывший муж. Моя единственная любовь. Впервые у меня в гостях.

Бедная Газировка не знает, что ей делать! То кидается к нему, то назад ко мне отступает, прячется за ногами. Снова к нему рвется. Вот и сердце мое так же, бедное. Мечется. Илья переводит глаза на Газзи и улыбается. Искренняя радость и восторг отражаются на его лице.

Если бы он вернулся раньше, я бы сказала: «Заходи, ты дома».

Раньше. Не спустя пять лет.

Сейчас я просто задыхаюсь. Губы дрожат. Я смотрю, как он гладит Газировку, как треплет ее, как при этом широко улыбается. Называет ее по-всякому, ласково. Газзи опасливо обнюхивает его руки, не понимая, как себя вести. То ластится, то к полу прижимается. Он нас обеих сбил с толку.

- Ты узнала меня! Обалдеть, Газзи, вот это да! Узнала! - он, кажется, и сам в приятном шоке.

Ну, конечно, узнала! Мы ж с ней как две дуры только о нем и думали все эти годы.

Чужой. Уже чужой. Он в костюме, рубашке. Туфлях. Непривычно. За эти полтора месяца, что мы работаем вместе, я видела его в основном в хирургичке. А раньше он предпочитал джинсы и футболки.

Сейчас, видимо, не солидно.

Он поднимает глаза и смотрит на меня. Почему-то сразу на губы. Затем его взгляд ползет ниже и он видит крестик, который болтается поверх домашней белой майки.

Мое дыхание становится глубже. Он смотрит на крестик, на мои глаза, снова на крестик.

Помимо майки на мне хлопковые удобные трусы и домашние шорты. Я босиком. Волосы еще пока влажные после душа, тело распаренное.

Я тоже изменилась. Лицо стало худее, скулы резче, а грудь и попа, напротив, округлее. Я теперь взрослая женщина. Такой он меня не трогал.

Я смотрю на него с немым вопросом в глазах: «Зачем ты пришел?»

А гул в ушах становится громче. Я просто смотрю на него и не знаю, что мне делать. Мир сливается в сплошную пелену.

Илья подходит, сразу обнимает меня и прижимает к себе. Крепко-крепко. Не давая вдоха сделать, до боли в ребрах. Как раньше.

Всхлипываю.

- Давай попробуем? - говорит он мне на ухо.

Аж волоски дыбом. Он говорит:

- К тебе, Поля, приехал. Прогонишь?

Он имеет в виду возвращение в город или речь о сегодняшнем дне? Я ничего не понимаю!

- Уходи, пожалуйста! Не трогай меня, - сама за плечи его цепляюсь, льну всем телом. Самой себе противоречу. - Пять лет, ты с ума сошел! Поздно.

- Я знаю, - говорит он. А сам крепче обнимает.

- Уходи.

- Сейчас уйду.

Сам дышит на мою кожу. На висок, на ухо. Губами водит. И целует. Много раз целует в щеку, в шею. Держит крепко. Туалетная вода у него теперь другая, незнакомая, но запах кожи тот же. Запах родной. Любимый. Мне непривычно.

Я обнимаю и целую его в ответ. Целую куда попадаю — в щеку, в нос, в подбородок. Мы лихорадочно целуем друг друга, куда выходит, пока наши губы не встречаются.