Я буду твоим единственным - Ольга Вечная

- Полина Александровна, - протягиваю я ладонь, мягко поправляя. Глеб Юрьевич ее пожимает.

Он так много хмурится, что я начинаю беспокоиться, что у него такого страшного в жизни приключилось. У меня не слишком много возможностей помочь, я ведь не терапевт в поликлинике. Но, в принципе, я бы могла попросить кого-то из врачей осмотреть его. Наши хирурги преимущественно хорошо ко мне относятся.

- Полина Александровна, у нас к вам деловая просьба, - констатирует отрывисто Глеб Юрьевич с налетом снисхождения в голосе. Будто это я к нему пришла.

- Я слушаю.

- Дело касается Новикова, это...

- Да, мой пациент. Которого привезли с арматурой. Счастливчик. Что такое?

- Да, ваш пациент, он работает в моей фирме. Дело в том, что Новиков забыл подписать важные документы и теперь может из-за этого промаха значительно потерять в деньгах. Вы бы не могли провести меня к нему? Это не займет больше минуты.

По моей коже пробегают мурашки. Крайне неприятное ощущение.

- Нет, конечно, это исключено, - мой голос звучит твердо.

- Поля... - говорит Серёжа. - Я уверен, ты сможешь что-нибудь придумать. Это очень важно. Семья Новикова тебе потом спасибо скажет! Да и мы в долгу не останемся. Насчет миллиона не обещаю, но...

А мне так тоскливо на душе становится. Так грустно! Я хныкать хочу, как маленькая девочка! Подобные случаи нередки в травматологии. Бывает, пациента еще из операционной не успевают вывезти, а начальство уже ждет с бумагами, подписать, что травма получена не на производстве. Задницу свою спасают, еще и благими намерениями прикрываются!

- Ну Серёжа! - морщу я лоб. - Ну ты чего-о-о? Почему ты не мог просто исчезнуть, не превращаясь перед этим в кусок дерьма? Я бы жила с налетом вины, что обозвала тебя незаслуженно... Дайте посмотреть документы?

Я пробегаю глазами строчки. Так и есть, заявление на отпуск задним числом. Якобы строитель во время отпуска без согласования с начальством приперся на объект и свалился на арматуру. Фирма не виновата. Вот гады!

- Полина, это обычная практика, ничего особенного, - говорит Сергей не без раздражения. - Моральный ущерб семье фирма Глеба Юрьевича возместит, даже не сомневайся. Он честнейший человек.

Глеб Юрьевич кивает, не переставая хмуриться.

- Я бы с радостью вам помогла, но... я ведь простая медсестра, - пожимаю плечами, строя из себя дурочку. Даже выбившуюся из косы прядь волос начинаю на палец наматывать - Тут рулят хирурги. Я просто подаю иголки и салфетки. Больше ничего не умею.

- Поля, - склоняет Сергей голову набок. - Я же извинился.

- Сережа, оставь нас, - просит Глеб Юрьевич, понимая, что у нас с Сергеем слишком много личного за плечами, чтобы вести дела.

Тот быстро кивает и уходит, попрощавшись и показав знак, что позвонит мне позже. После чего Глеб Юрьевич начинает на меня давить. Он сыплет незнакомыми словами, да так удачно их складывает, что мне становится не по себе. Я дважды пытаюсь закончить этот разговор, но у меня не получается. Он... буквально подавляет меня. Я хочу уйти, но ноги не слушаются. Я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену. И он продолжает наступать.

- …Так что, Полина Александровна, я думаю, вы погорячились, сделав неверные выводы. Давайте решим этот вопрос до начала рабочего дня и спокойно разойдемся. Сергей так много хорошего о вас говорил, неужели он ошибся?

- Нет, я не смогу. Мне пора идти. Извините... О, а вот и врач! Спросите у него! - испуганно вскрикиваю я, заметив Ветрова, который заходит в здание и быстрым шагом идет в сторону лестницы. Он не опаздывает, но явно торопится.

Услышав меня, Илья останавливается и оборачивается. Понятия не имею, как он распознал мой голос в общем шуме. Он просто как-то понял, что я поблизости и говорю о нем.

Илья находит нас глазами и прищуривается. У меня внутри все переворачивается, когда смотрю на него. Целовал меня вчера так много, так страстно. Насильником в ответ назвала, обидела. Сильно. Мне ли не знать его слабые места? Как долго он переживал, что не был со мной нежен в первый раз. Вину чувствовал, раскаивался. Я ведь помню. Все помню, но... Взяла и воспользовалась. Запаниковала и ранила. Я хочу отвести глаза, но не делаю этого.

Прости меня.

Ветров смотрит на нас и тоже хмурится. Эти двое могут посоревноваться, у кого межбровные морщинки глубже.

- Илья! Илья Викторович! - окликаю я и подзываю жестом. - Можно вас на минуту, пожалуйста?

Илья, серьезный и, как обычно, сосредоточенный, кивает и подходит к нам.

- Доброе утро, - говорит он. Голос спокойный, без эмоций. Но и без негатива.

- Здравствуйте. Илья Викторович, с вами хочет поговорить вот этот человек, - с этими словами я вручаю Илье розу, словно передавая эстафету. Тот ее машинально берет, потом смотрит на меня вопросительно, дескать, зачем ему цветок. - Он... спрашивал меня, но я не знаю. Я хочу пойти работать. Пожалуйста, можно я уйду?

Илья переключает внимание на Глеба Юрьевича. Наш главный травматолог немного выше оппонента, и очевидно, что ему не страшно. Ни капли.

- Я по поводу Новикова, - говорит учитель Сергея.

- Вы родственник? - включается Илья с энтузиазмом. Опускает цветок бутоном вниз. - Полина, можешь идти, я все объясню. На обходе еще, правда, не был, но с дежурным врачом с утра созванивался.

- Спасибо!

Я киваю и быстрым шагом направляюсь к лестнице. Через пару секунд слышу позади себя громкое и категоричное:

- Чего?! Да вы с ума сошли! Нет, и речи быть не может.

От Ветрова. В коридоре становится тише, все замолкают и смотрят на беседующих. Догадываюсь, что это тактика такая — когда находишься в центре внимания, намного сложнее уламывать хирурга пойти на преступление. Представляю, как Глебу Юрьевичу сейчас некомфортно.

Я улыбаюсь. Мне так легко на душе становится! Я бы хотела научиться отвечать столь же резко и с таким же возмущением защитить пациента. Но у меня пока не хватает ресурсов. Я растерялась, не ожидала от Сергея подставы и потом уже не смогла собраться.

Человек в тяжелом состоянии крайне уязвим, он целиком и полностью зависит от своего врача. Доверяет ему, надеется. Он подпишет любую бумагу, которую сунет ему доктор, с вероятностью девяносто процентов.

Но, пока Илья здесь работает, никто не нарушит правила и не будет давить на едва отошедших от наркоза больных. Даже за миллион. Даже за два.

Пресловутое ощущение безопасности вновь окутывает со всех сторон. И мне снова кажется, что прошедшие пять лет я не жила. Я просто готовилась к новой встрече с Ильей.