Расплата за аферу - Анна Штогрина

Марго.

Так хреново на душе у меня не было ни разу...

Даже когда я вернулась в собственный дом и не смогла в него попасть из за предательства мужа...

Даже когда все знакомые и друзья от меня отвернулись...

Даже когда развратный киборг наговорил мне кучу пошлостей, и я в бешенстве треснула по его наглой бессердечной физиономии...

Даже когда я в один момент осознала, что и Катя с Даней далеко не благодетели, а обычные мошенники, воспользовавшиеся моей верой в дружбу и  надеждой на искренность...

Вот не думала я, что бывает хуже!

Оказывается предела моим страданиям и бедам не было. Когда я уже наивно предпологала, что очутилась на самом дне. В реке моих испытаний оказался высокий слой засасывающего ила. Тюремного дерьма, которое затягивало меня с головой, заставляло нахлебаться новых издевательств и проблем.

Как только дверь камеры захлопнулась, я снова ощутила на коже гадкий и тошнотворный взгляд сокамерницы. С трудом превозмогая брезгливость, я добралась до свободной койки. Присела на краешек обшарпанного матраса. Пружины старой кровати противно пискнули.

Огромная бабища зашевелилась в своем логове. Как чудовище из фильмов ужасов, обернулась ко мне.

Я сразу отползла глубже к  холодной стенке. Забилась в уголок и подтянула колени к груди. Зажмурила глаза, пряча лицо между коленями и накрыла голову ладонями, словно щитом.

От непомерного количества стрессовых клеток в моей расшатанной нервной системе и от переизбытка событий и переживаний за этот бесконечный день, я начала погружаться в состояние близкое к трансу. Задремала прямо в таком неудобном положении.

И, возможно, мне бы удалось забыться и уснуть, но внезапный грубый толчок в спину резко вернул меня в ужасную реальность.

Я вскрикнула от боли. Кубарем скатилась с кровати. Моя сокамерница продолжала меня шарпать и толкать, пока я не очутилась на грязном полу.

Я затравленно обернулась. Подняла на эту женщину-монстра испуганный взгляд. На ее кривом лице отразилась победная ухмылка. В этот момент я понимала, что все мои беды только начинаются. И внешность у них чудовищная и невообразимо страшная.

- Вали отсюда! Это моя койка,- пробасила громила и проследив за моим взглядом в сторону второй кровати, добавила:- И та тоже моя! Ясно тебе, сука?

Я промолчала, пытаясь понять, где же теперь спать мне. Спорить с этой сумасшедшей не вариант. А драться за спальное место и подавно. Она меня прихлопнет своей лапищей, как стрекозу, и не заметит.

- Тебе ясно? - агрессивнее повторила она.

- Ясно,- опустив глаза в пол, выдохнула я уныло.

С громким скрежетом женщина-монстр придвинула одну кровать к другой. Я следила с опаской за ее движениями, стараясь дышать тише, чтоб ненароком не поивлечь снова к себе ее внимание.

Это чудище улеглось на две койки одновременно, не оставляя мне ни единого шанса примоститься хоть на краешек.

Когда она начала храпеть, как танк, я медленно осмотрела нашу камеру. В полутьме разглядела досточку у стены. Совсем узенькую, похожую скорее на скамейку. На ней я и умостилась кое-как, прислонившись спиной к влажной штукатурке. Сидела я так пару часов. Все тело задеревенело и онемело. Когда стало невыносимо, я попыталась сменить позу и прилечь боком.

Я пропадала в тревожные обрывочные сны. Как в болезни, в горячке. Мне виделись мрачные кошмары, зубастые демоны. Словно в тумане, я хаотично металась, вскидывалась и снова усыпала.

Чудом я дожила до утра. Осознание того, что этот невыносимый медленно тянущийся ужас, это всего лишь первый день из двадцати лет предстоящего заключения, мое сердце стыло и холодело.

Мою сокамерницу позвали на допрос. Она прошла мимо меня со зверским оскалом, пугающим меня больше ночных кошмаров.

Оставшись наедине со своим унытием и тоской, я почувствовала, что терпеть естественные нужды уже невмоготу. Я поплелась к ширме за которой стоял унитаз. Ох, его вид заставил меня потерпеть столько, сколько выдержу. Мне даже на время перехотелось.

Я быстро вернулась к койкам и легла, блаженно растянувшись во весь рост. Суставы ломило, позвоночник ныл острой болью. Только я сомкнула глаза, как дверной замок клацнул. Я тут же подпрыгнула, как ошпаренная. Вернулся монстр. Мой экзекутор.

* * *

Тюрьма сама по себе является формой узаконенного насилия. Ограничения прав человека. Средством влияния на психику и волю людей.

И это жесткое насилие является мрачной душой, обитающей своей серой и густой энергетикой в обшарпанных стенах. И самое ужасное испытание для меня было в том, что я чувствовала, как эта энергия проникает в мое тело. Пропитывает меня насквозь. И неумолимо уничтожает все светлое, что было в моей душе. Словно заменяет меня на сломленного бездушного призрака.

В своей голове я то и дело возвращалась к разговору с адвокатом. Уже его предложение воспринимала не так категорично, как в первый день.

Прожить двадцать лет в таком месте хуже смерти. Да что там двадцать... даже год или  месяц...Да, как я вообще протяну до конца недели?! Это просто ад в реальности.