Вознесение Габриеля - Сильвейн Рейнард

— Наш разговор еще не закончен.

— Ошибаешься, — возразила Джулия. — Нам больше не о чем говорить. Думаю, тебе хватит мозгов, чтобы какой-нибудь глупостью не испортить себе будущее. Возвращайся к нему, а меня оставь в покое.

Бросив на Джулию испепеляющий взгляд, Натали почти выбежала из зала.

— О чем вы тут говорили? — спросил вернувшийся Том. Джулия даже не заметила, как он подошел. — Джули? Что вы с ней не поделили?

Джулия не успела и рта раскрыть, как Дайана сообщила ему тщательно отредактированную версию разговора между его дочерью и Натали.

Том выругался.

— Как ты, дочка? — спросил он, опуская руку ей на плечо. — Все нормально?

Джулия неохотно кивнула, потом вскочила и понеслась в женский туалет. Она не знала, как после грязных откровений Натали посмотрит теперь местным жителям в глаза. Борясь с подступающей тошнотой, она схватилась за край умывальника.

Дайана поспешила за нею. Войдя в туалет, она смочила холодной водой несколько бумажных полотенец и подала Джулии.

— Джули, мне очень жаль, что все так получилось. Мне бы надо было влепить ей хорошую оплеуху. Я и представить не могла, что она посмеет в моем ресторане нести такую похабщину. — (Джулия молча вытирала лицо.) — Дорогая, успокойся. Никто не слышал скабрезностей этой девицы. В зале шумно. У нас только и разговоров, как вчера Санта-Клаус из торгового центра в обеденный перерыв напился и потом начал приставать в какой-то эльфийке из их шоу.

Джулия сжалась.

— Хочешь, я сделаю тебе чай или еще что-нибудь? — сочувственно улыбаясь, предложила Дайана.

Джулия покачала головой и глубоко втянула в себя воздух, стараясь успокоиться.

«Если кто-то из богов сейчас меня слышит, пусть у всех посетителей ресторана „Кинфолкс“ начисто сотрется из памяти все, что происходило в течение последних пятнадцати минут».

Вскоре Джулия вернулась к барной стойке и села рядом с отцом. Она не поднимала головы, стыдясь смотреть на окружающих. Ей казалось, что все в ресторане шепчутся о ней и обсуждают заявление Натали.

— Прости, отец, — почти шепотом произнесла она.

Том хмуро сдвинул брови и заказал у Дайаны чашку кофе и пончик с фруктовой начинкой.

— За что ты просишь прощения? — угрюмо спросил он.

Дайана принесла заказ, дружески потрепала Джулию по руке и отправилась обслуживать столики, чтобы дать им возможность спокойно поговорить.

— Это я во всем виновата. Деб, Натали, дом… — Джулия изо всех сил удерживала слезы, но они все равно хлынули, и ей было их не остановить. — Я тебя опозорила перед всем городом.

— Мне ровным счетом плевать на всю эту помойку. Ты никогда и ничем меня не позорила. Я горжусь тобой. — Тут его голос слегка дрогнул, и он начал прочищать горло. — Я был обязан тебя оберегать, да вот не сумел.

— Я тебе жизнь сломала, — всхлипнула Джулия, вытирая слезы.

— Там нечего было ломать, — усмехнулся Том. — Разве это жизнь? Уж лучше потерять дом и Деб, чем потерять тебя. Я бы и выбирать не стал ни секунды. — Он пододвинул к Джулии тарелочку с пончиком и подождал, пока она откусит кусочек. — Когда я встретил твою мать, я был счастлив. Несколько лет мы с нею неплохо прожили. Но самым лучшим в моей жизни был день, когда родилась ты. Мне всегда хотелось иметь семью. И я не позволю никому и ничему снова разделить меня с моей семьей. Даю тебе слово.

В ответ на отцовские слова Джулия улыбнулась, а он наклонился и снова взъерошил ей волосы.

— Думаю, мне самое время заглянуть к Деб и поговорить с нею о случившемся. Она должна объяснить своей доченьке правила поведения в общественных местах. А ты позвони Габриелю. Пусть заедет сюда за тобой. А потом мы встретимся в доме Ричарда. Я туда подъеду.

Джулия согласилась и вытерла слезы. Ей не хотелось, чтобы Габриель увидел ее плачущей.

— Я люблю тебя, папа.

Том поспешно отвернулся и снова прокашлялся.

— Я тоже тебя люблю, дочка. Доедай пончик. Мы с тобой будто поселились в ресторане. Того и гляди, Дайана начнет брать с нас плату за жилье.