Не месяц Май - Евгения Чепенко

Я почувствовала себя настолько бесполезной и никчемной, что разум затопило отчаяние, беспросветное, всепоглощающее. Ничего, кроме боли, слабости и отчаяния! Я слабая! Очень слабая! Господи, почему я такая слабая и никчемная?!

– Ты от меня устанешь, – выдавила я и заревела, а потом зарыдала. И сдержать вот это все никаких сил не оказалось. Не знаю почему. Всегда могла, а сейчас не сумела.

Май забрал у меня из рук чашку и куда-то дел, потом прижал к себе и начал гладить по спине, плечам, волосам. Я слышала его шепот, только слова не понимала, потому что пыталась заставить себя остановиться. Но чем больше я старалась, чем дольше была в его объятиях, тем сильнее ревела, пока не перешла на совсем уж безумный, животный вой. Я слышала себя со стороны и сама вздрагивала от жутких звуков, и все равно не могла остановиться. В конце концов, просто перестала бороться, и вот тогда, буквально через минуту, начала отходить, понемногу разбирать смысл слов, звучащих над головой.

– …Ева, все хорошо. Пожалуйста, перестань решать за меня. Позволь мне отвечать. Ева, ты слышишь?

Я окончательно затихла и кое-как кивнула. Правда, окончательно – это сильно сказано, надрывные всхлипы контролировать не получалось, но хоть так.

– Хорошо, – в его голосе явно читалось облегчение. – Не устану. Это тоже слышишь?

Я опять кивнула.

– Хорошо, – повторил Май. – Теперь я что-то скажу сразу, а ты будешь точно понимать, что это мой выбор и тебе ничего не нужно делать взамен, ладно?

Формулировка немного напугала, но я была такая уставшая и такая вялая, что страх быстро улетучился. Надоело бояться. И снова, будто болванчик, кивнула. Глупо, наверное, выгляжу.

– Ева, мне с тобой очень уютно, легко. Я тебя, словно всю жизнь знаю. – Май перестал поглаживать меня по голове, запустил пальцы в волосы и начал методично расчесывать их, массируя при этом кожу на затылке, на шее и за ушами. – Ты такая теплая, беззащитная и хрупкая. Мой маленький храбрый ангел.

Я?!

От нахлынувшего удивления я попыталась вскинуть голову, но получилось не очень. Массаж, который он делал, так расслабил, что тело отказалось слушаться.

Ангел? Я?

Нет-нет, здесь какая-то ошибка, это же я.

– Такая трогательно упрямая, – вторая рука Мая принялась творить то же самое с моей спиной и плечами. – Похожа на маленького котенка, который убежден, что он лев. Сражается без страха, невзирая на размер противника, потом побеждает и думает, что это так и надо, что ничего удивительного.

Как Помпон?

– Как Помпон, – подтвердил мои мысли Май и усмехнулся. – Вы очень похожи.

Его слова породили в душе волну тихой и отчего-то уютной беспомощности. Я ничего подобного в жизни не ощущала. Хотелось…даже не знаю, чего мне хотелось. Кофе допить и вот так в объятиях лежать, и еще, чтоб всегда эти сильные руки были.

Ребенок! Меня вдруг осенило: я чувствую себя ребенком.

Это глупо.

– Я люблю тебя, – закончил Май. – Помнишь, что сейчас просил?

Я кивнула. Как ни странно, его слова не подарили мне ничего, кроме теплого сахарного счастья, плавно разливающегося по венам. Я протяжно вздохнула и обняла его за талию. Впервые в жизни мне было так спокойно. Оказалось, что никогда прежде я не ощущала покой всецело – все познается в сравнении. Такое изумительное чувство! Нет, правда! Непередаваемо изумительное!!

– Май, – промямлила невнятно я в надежную мужскую грудь через пару минут молчания.

– Да?

– Откуда ты знаешь про ответственность? Ты второй раз это сказал, и помогает. – Не уверена, сумела ли понятно сформулировать вопрос и уточнение к нему, но очень старалась. Просто мысли ворочались чересчур вяло. Недостаточно вяло, чтобы отключить наблюдения и анализ, но достаточно, чтобы пожертвовать речью.

Май хмыкнул, так знакомо по-взрослому:

– Отец в Германии проходил обучение на курсах психологической помощи. Восемнадцать когда исполнилось, я тоже летал.

– Каким-нибудь жертвам насилия, да? – голос прозвучал низко и с такой детской унылой интонацией, что вышло смешно.

– Ага, – я услышала улыбку в его ответе.

– Еще и немецкий знаешь, да?

– Ага, – это уж совсем небрежно произнес, с еле сдерживаемым весельем.

– Блин.

Май засмеялся. Я тоже хотела, но только флегматично улыбнулась – ласкать-то меня никто не прекращал. Красивый, умный, талантливый, с любимым делом, из чудесной семьи, еще и на двух языках говорит…и я, Помпон его души. Дурь какая. Так бывает?

– Вчера за обедом нарочно тем, опасных для меня, не всплывало?

Догадалась, догадалась.

– Да.

На этом поток моих вопросов и мыслей иссяк. Я погрузилась в умиротворяющее блаженство, какого до этой секунды не знала. И оно меня больше не отпускало. Серьезно. Как будто нечто незримое щелкнуло внутри, переключилось, и все.

Хотя, если быть более точной, то не все умиротворяющее блаженство целиком, а некая его глубинная часть внутри меня обосновалась, подарив удивительное ощущение постоянного…покоя…не знаю. Или это уверенность, а не покой? Короче говоря, я больше не чувствовала ненадежности всей реальности, как привыкла, теперь все вокруг не воспринималась, как враждебное, в том числе и сама эта перемена во мне. Вот по поводу столь заметного сдвига в мироощущении точно бы запаниковала, но, к моему собственному удивлению, я осталась спокойна и, когда Май меня обнимал, и полтора часа спустя, когда мы в машину мою грузились, и, когда на автостраду выехали.

– О чем задумалась? – улыбнулся он.

Я покосилась на его лицо и тоже заулыбалась в ответ, потом плечами дернула на его манер.

– Не знаю.

Бирюза сверкнула лукавством:

– О кофе?

О кофе? Почему о кофе?

– Ты мне не простишь, что сливок не было?

Я расхохоталась. Речь об этой ерунде?

– И такой кофемашины, как у тебя, тоже нет, – продолжил Май. – Давай заедем?

Он кивком головы указал на заправку, виднеющуюся впереди.

– Давай, – согласилась я.

Мне рядом с ним стало так же спокойно и безопасно, как наедине с собой, вдали от всех, – вот что я чувствую! Сообразила! Как же это сложно идентифицировать свои эмоции без помощника со стороны.

Я свернула направо и припарковалась напротив высокого шатра со столиками.

– Сиди, – скомандовал уверенно Май, когда я заглушила двигатель, и выскочил из машины.

Я растерянно уставилась на его затылок, а затем и на профиль. Он обогнул машину спереди, распахнул мою дверь и протянул мне руку.

– Вот. Теперь пошли.