Не месяц Май - Евгения Чепенко

– Ты задолбаешься так делать, – рассмеялась я.

– Это только на первое время, – парировал ангел и одарил меня сногсшибательной ухмылкой.

Продолжая улыбаться, я позволила себя вывести на улицу, будто беспомощную девочку. Если честно, внутри все бурлило из-за необъяснимой, незнакомой неловкости. Вот как руку протянул, так меня и пронзило еще одно непонятное чувство, которое придется сейчас идентифицировать, – куда мне столько за раз?

– Когда ты смущаешься, ты очень милая.

Я резко вскинула голову и попала в плен ласковых небесных глаз.

– Ты очень красивая и нежная, – продолжил Май. Он повторялся и эпитеты использовал совсем простые, но менее неловко мне от этого не становилось. – И маленькая.

Полагаю, достоверности ради он положил ладонь мне на макушку и отметил ею линию моего роста на своей груди.

– Вот такусенькая.

Я рассмеялась. Ангел сказал «кх», захлопнул водительскую дверь, подождал пока я закрою машину, взял меня за руку и потянул за собой в магазин.

Когда внутрь заходили, поймала его хмурый взгляд в отражении, направленный куда-то мне за спину. Я обернулась на ходу в поисках источника его волнения, но ничего, кроме занятых своими делами людей, не увидела.

– Что там?

Я удивленно взглянула на него:

– Не знаю.

– Есть хочешь?

На витрине у кассы крутились длинные тонкие сосиски и, действительно, выглядели аппетитно.

– Хочу. Френч-дог, только без горчицы. И латте.

– А как же капучино?

– Латте я тоже люблю.

– Буду знать, – Май улыбнулся, неожиданно коснулся указательным пальцем одной моей щеки, потом другой, дальше провел по лбу, губам и закончил кончиком моего носа, сопровождая странные действия не менее странными словами. – Стенка, стенка, потолок, две ступеньки, – пи-и-ип! – звонок.

Я, как стояла, так и замерла, страшась пошевелиться. Что это было?

Меня чмокнули в лоб, окончательно закрепив за мной статус ребенка, и покинули, дабы снабдить едой. Я только через мгновение поняла, что стою, рот раскрыв и смотрю невидящим взором на стойку с дворниками.

– Девушка, вам помочь? – раздался слева приятный мужской тембр.

– А? – Я повернула голову и растерянно уставилась в глаза незнакомому парню. Нет, я все услышала, но вообще не поняла, что нужно ответить, и зачем ко мне с вопросом обратились.

– Не, – справа, от кассы, откликнулся Май. – Девушке помогать не надо.

В его голосе сквозило веселье.

– Понял, – кивнул парень и с улыбкой прошел мимо меня.

Я подумала, что они знакомы, и сейчас поздороваются, диалог начнут, но ничего такого не произошло.

– Мы? – Май засмеялся, когда я у него про это поинтересовалась. – С чего ты взяла?

Двери с шорохом закрылись за нашими спинами. Я пожала плечами.

– Не знаю.

Каштановые брови уехали вверх, превратив домик в новое, пока незнакомое сооружение. Оно точно строилось на удивлении, но было и еще что-то.

– С тобой познакомиться хотели.

Черт!

К своему пояснению Май добавил насмешливое, ласковое «х».

– Ты… – я заикнулась. – Ты меня сбил.

– С толку?

– С восприятия реальности.

Он захохотал.

Я в жизни такой ненаблюдательной и глупой не была, клянусь!

– Ну, не расстраивайся. – Май обнял меня за плечо и прижал к себе, из-за чего идти стало немного неудобно, руки же стаканчиком и френч-догом заняты. – Давай здесь поедим, потом дальше поедем.

И снова его взгляд на краткий миг ушел куда-то вдаль, стал сосредоточенным и серьезным, а потом вернулся ко мне.

– Что? – он улыбнулся. – Ты хмуришься.

Я отрицательно покачала головой, пытаясь побороть рассеянность.

– Идем, – Май провел меня мимо пикапа к навесу, буквально усадил на лавку, как будто я совсем маленькая, и попросил ключи от машины, чтоб влажные салфетки из рюкзака достать. – Как раз завалялись, а ты пока ешь.

Я пожала плечами, откусила сосиску и оглянулась – уж больно он красивый, чтоб не понаблюдать, – но получила выговор.

– Кушай!

Да ем я, ем! Ну, чересчур уже он с опекой, нет? Я повернулась к своему кофе и тут же встрепенулась, вскочила с места и выглянула на парковку. Не чересчур, а странно! Куда он все время смотрел, почему брови на переносице сводил и зачем это мне спиной к машине сидеть обязательно? Не знаю, что именно ожидала увидеть, но что-то ожидала. К моему недоумению и, наверное, разочарованию, была лишь попа прекрасного ангела, торчащая из автомобиля.

– Нашел, – провозгласил он и выбрался из пикапа. – Ты чего?

Это уже к моему чудаковатому поведению относилось. Я повела плечами, вздохнула и вернулась к еде. Нет, серьезно, что со мной творится? Слишком много новых ощущений за раз, и, кажется, я сама в себе запуталась. Может, это нечто вроде панической атаки – приступ подозрительности? Я о подобном слышала.

Мысли не отпускали до самого дома. Я все наблюдала за ангелом и внимательно прислушивалась к своим чувствам, тем более меня мало, что отвлекало. Трасса чистая, диалог ленивый, расслабленный и шутливый, обо всем и ни о чем одновременно. С Маем было приятно просто проводить время наедине.

Когда до деревни оставалось совсем чуть-чуть, он вдруг обратился ко мне с забавной просьбой.

– Что? – я заулыбалась, услышав вопрос.

– Ну, пожалуйста! – со смехом продолжил Май. – Я в жизни пикап не водил. Тут же полиции все равно нет.

Он закусил нижнюю губу, а в сказочной бирюзе, полной лукавства, можно было в очередной раз утонуть.

– Ладно, – засмеялась я в ответ и хотела было дверь открыть, но мне не дали.

Оказывается, можно не только местами поменяться, не выходя из машины, но еще и девушку лишний раз за попу потрогать.

– Хитрый какой, да? – резюмировал Май, выслушав мое притворное возмущение. – Пристегивайся. Я поехал.

Прозвучало, как «пристегивайся и не говори потом, что не предупреждал». Я даже заранее приготовилась восстанавливать кузов и чей-нибудь забор, но довольно быстро сообразила, что пострадать может только нервная система водителей позади нас. У ангела получился самый медленный Хайлакс в истории человечества. Жизнь их к такому не готовила. При этом складывалось ощущение, будто Май нарочно людей бесил. И выражение лица такое…безмятежное. Он не торопится, ему нормально.

До дома мы доехали минут через двадцать, вместо стандартных пяти.

– Ну, автомат мне больше нравится, – сделал очевидный вывод Май.