Не месяц Май - Евгения Чепенко

И спас меня.

Как так вышло? Ведь это он такой милый, чудаковатый и бесхитростный. Мне казалось, что я могу помочь ему: оградить от зла, которое скрывается в людях. Разве нет?

С самого начала защита была нужна не ему, а мне?

Резкий удар о панорамное окно зоны гостиной застал нас врасплох. Все дальнейшее, должно быть, произошло за секунду, но для меня это мгновение растянулось на долгие минуты.

Опершись окровавленной ладонью о стекло, с той стороны стояла первая жена Бига, которую опера Старухой прозвали за внешний вид и манеру одеваться. В отличие от моей матери сумасшедшей она не выглядела, обозленной – да, но не сумасшедшей. Ее взгляд исподлобья, полный ненависти, был направлен на меня. Мой дом возвышался над землей, и это позволяло видеть ее лишь по пояс. Она подняла вторую руку – взору открылось черное лезвие топора.

– Май, – прошептала бездумно я, вскочила с пола и рванула к ангелу.

Господи, это ведь мое прошлое, и мои демоны! Почему под угрозой оказалась его жизнь?

Я схватила Мая за руку и потянула за собой к выходу. Раздался первый хлесткий жесткий удар, не принесший Старухе никакого удовлетворения, поскольку стекло лишь треснуло. Она оскалилась, перехватила рукоять топора двумя руками и замахнулась снова. Этот удар расколол стекло, и одновременно Май меня послушался, но только не совсем так, как я этого ожидала. Он вскочил с пола, подхватил меня на руки и буквально понес к входной двери.

Я видела глаза той, чью жизнь разрушила, видела ненависть, которую она, должно быть, взращивала и лелеяла все эти годы. И она почти добралась до меня. Почти. Раздался выстрел, Старуху поймали с той стороны стекла – ей так и не удалось попасть внутрь, – скрутили и отобрали топор. Последнее, что я услышала перед тем, как входная дверь скрыла от меня жуткое зрелище, – нечеловеческий, дикий вой, полный отчаяния и ярости. И ему вторил безумный смех моей матери…

– Как она? – полчаса спустя спросил шепотом Витька, заглянув в мой пикап.

Мы с Маем сидели на переднем пассажирском сиденье. Вернее он сидел, а я свернулась у него на коленях калачиком и дремала.

– Спит, – спокойно ответил ангел. Каким-то непостижимым образом, он оставался уверенным в себе, рассудительным, а я почему-то паниковала, замирала, отключалась от реальности и, в целом, ощущала такой раздрай, что становилась совершенно беспомощной. Даже на вопросы полиции нормально отвечать не могла, все сбивалась и слова забывала.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарил Витя. – Что сразу про птиц написал, и что слежку заметил, и фотографию этого упыря на заправке сделал.

– Это он стрелял?

– Да. Правда, спасибо!

Май сказал свое смущенное, немного насмешливое и при этом зрелое «х», потом добавил:

– Заберете сегодняшнюю птицу, пока ангел спит?

Опять я ангел… Стоп! Сегодняшнюю?

– ***, забыл, – в чувствах прошипел Витька. – А куда ты ее дел?

– В кузов кинул. Справа, с краю.

Дверь с хрустом клацнула – так бывает, когда ее пытаются закрыть не хлопком, а простым давлением. Я пошевелилась, немного меняя положение. Теплые пальцы Мая зарылись в мои распущенные волосы на затылке и помассировали кожу, потом шею. Я чувствовала его горячее дыхание на своей макушке и не могла простить себе, что наслаждаюсь моментом и, вообще, всей этой безопасностью.

– Тебе нельзя со мной быть, – хрипло пробормотала я сквозь дрему.

Он снова произнес свое «х».

– Сам решу. Спи.