Жар под кожей - Адалин Черно

Аня

— Владислав Сергеевич, ваш сын очень способный мальчик, не стоит так придираться к нему.

— Он тупой, понимаете? — отец Руслана и Кирилла сидит напротив и пытается доказать мне, что его меньший сын идиот и на самом деле мы с ним занимаемся зря.

У меня есть только один вопрос. Зачем меня наняли в качестве репетитора, если в умственных способностях своего младшего сына мужчина сомневается. Задавать его я, конечно же, не спешу, вместо этого стараюсь переубедить мужчину. Делаю я это не потому, что хочу денег, а из-за того, что Кирилл действительно способный. Не знаю, почему Владислав так отзывается о нем, когда парень показывает хорошие результаты. Быстро все усваивает и с радостью учит что-то новое.

— Он способный, — повторяю спокойно. — Вы, может, и не замечаете этих результатов, но мне он их показывает. Мы несколько тем изучили, и все с успехом.

— Его дневник говорит о другом, — резко произносит мужчина. — Вы оценки его видели? Я вам покажу!

Мужчина бросает передо мной дневник, как собаке и тыкает пальцем в раскрытую страницу.

— Видите?

Я вижу лишь то, что мужчине абсолютно наплевать на своих детей. В моей голове все еще крутятся те жесткие слова, что он произнес Руслану. Да, он уже взрослый, но разве так разговаривают со своими детьми? А Кирилл, разве можно называть мальчика тупым? Я не могу поверить тому, что слышу и ведь он наверняка не подбирает выражения, когда разговаривает с сыном.

— Вижу, — произношу спокойно. — У нас прошло только четыре занятия. Вы же не думаете, что я подтяну три года школы за четыре занятия? Вам следовало нанять репетитора чуть раньше, на несколько лет раньше. И Кирилла нужно подбадривать, хвалить, тогда и работает он лучше.

— Хвалить? А за что его хвалить?!

Я уверена, что мужчина шутит, но взгляд серо-голубых глаз не дает усомниться в том, что он говорит полностью серьезно.

— Скажите, вы всегда говорите сыну, что он тупой? Никогда не хвалите его, когда у него что-то не получается?

— Я не понимаю, к чему вы клоните?

Судя по тому, что утвердительного ответа нет, это действительно так. И из-за этого внутренности обжигает болью. Мне почему-то становится обидно за Кирилла. Он действительно способный и умелый, но я заметила то, как он сжимается и боится и слово произнести, стоит отцу зайти в комнату. Это ненормальная реакция ребенка на отца, поэтому я и задаю все эти вопросы. А еще надеюсь, что Владислав Сергеевич не отменит занятия и мы с Кириллом продолжим заниматься. Я даже бесплатно это готова делать, потому что он, как никак, брат Руслана, а еще потому, что мне жаль его. Такой способный ребенок просто не может проявить свой талант рядом с диктатором-отцом, унижающим его за мелкие проделки.

— К тому, что ваш сын вас боится. Он прекрасный ученик, внимательный, понимающий, но… стоит вам зайти, этот прекрасный ученик превращается в того, кто боится и слова сказать.

— Анна, у вас есть дети? — слишком резко произносит Владислав.

Я понимаю, к чему он клонит и осознаю, что это, вероятно, последний день, когда я занималась с Кириллом. Это неприятно осознавать, но так бывает, когда родители и учителя имеют совершенно разное мнение.

— Детей нет, — понимаю, что нужно ответить и отвечаю.

— Ну вот и нехер меня учить, как с ними обращаться. Кирилл взрослый парень, ему пора жизнь узнавать, а вы предлагаете мне что, разговаривать с ним, как со слабоумным? Вообще, знаете что, Анна Эдуардовна, приятно было поработать, вот ваша оплата, — он кладет на стол деньги и встает. — Разговор окончен, ваши нравоучения для меня тоже. Мне сорок пять лет, а вам… тридцати явно нет. И вы думаете, что вправе меня учить?

Кажется, я задела его за живое, но ведь я и предположить не могла, что будет что-то подобное, что Владислав Сергеевич настолько разозлится, что не станет слушать, а просто пошлет. В уме возникает негласная истина “правда глаза колет”. В данном случае отец Кирилла и Руслана прекрасно понимает, что неправ, но нежелает признавать свою ошибку, тем более передо мной.

После его реплики я встаю и решаю поговорить с Русланом. Попросить того, может, привозить Кирилла к себе, чтобы я смогла с ним заниматься. У него ведь действительно способности и если его отец не загубит их на корню, он сможет нормально учиться дальше, а если нет… он сменит множество репетиторов, но так и не поймет, что был неправ.

Уже у двери, обувшись, решаю, что могу оставить последнее слово за собой, поэтому произношу:

— Знаете, Владислав Сергеевич! Вы правы, Кириллу не помешают уроки жизни, но за погоней преподать их ему, вы забываете, что у мальчика нет матери, а вы… вы не дарите ему тепла, ясно? Вы, может, и любите его, но не показываете этого. А ведь еще не поздно исправить все и сделать так, чтобы хотя бы младший сын, когда вырастет, не отвернулся от вас.

Сказав это, я толкаю входные двери и оказываюсь на лестничной площадке. Виноватой себя не чувствую. Я сказала то, что хотела. За те несколько недель, что мы с Русланом провели бок о бок в квартире, я успела немного узнать его. И то, что они общаются с отцом очень редко и заканчиваются их разговоры словами “не лезь в мою жизнь” и “пошел ты нахрен, дебил старый”.

Я не стала вмешиваться, когда услышала это от Руслана, но выводы об его отношениях с отцом сделала. Собственно, после нашего сегодняшнего разговора, я вдруг стала разделять его мнение относительно отца. Он назвал младшего сына, который, к слову, учится в третьем классе, тупым. Как? Вот как он так мог? Это ведь его сын. Тот, кому он должен дарить тепло и любовь, а не учить жизни.

Пока я еду в лифте, злость так и разрастается внутри меня. Я не могу понять этого мужчину, а еще мне вдруг становится жаль Руслана. Он ведь тоже это терпел? То время, пока его мать и отец были вместе. Владислав вел себя так же? Учил старшего сына жизни?