Секретарь для плейбоев - Анна Милтон

— Опять шутишь, — упрекнула брюнетка.

— Не опять, а снова. Мы не закончили кое-что, и я пришел, чтобы это исправить.

— Что мы не закончили?

— Ооо, — склонив голову вбок, растянул рот в лукавой улыбке. — Понятия не имею, что ты себе надумала, раз стоишь тут и краснеешь после моих слов, но… — дразняще облизал губы и игриво вскинул бровь, — ты ошибаешься, — перешел на вкрадчивый шепот, без предупреждений наклонившись вперед. Вторгся в личное пространство девушки и замер в нескольких сантиметрах.

Мадина слабо вздрогнула на прерывистом вдохе.

— Если ты об этом…

— О да. Об этом.

— Эмиль…

— Мадина, — с нажимом произнес. — Мне нужно имя. Назови его. И я отстану, клянусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Барс намеревался играть грязно и безжалостно. Если Куркова сдастся, то жизнь Малиновской не превратится в кромешный ад на Земле.

— Я не могу, правда, — с отчаянием прошептала брюнетка, кардинально меняясь в лице.

В ее красивых глазах пылало искреннее желание помочь вперемешку с чувством вины и толикой страха.

Необычное сочетание эмоций вывело меня из равновесия.

— Как близко ты знакома с тем человеком? — смягчив тон, спросил я.

Пришлось отстраниться на шаг, поскольку мимо нас прошмыгнул высокий и худой, как скелет, парень. Он и Мадина обменялись короткими кивками.

— Будь благодарен за то, что хоть что-то знаешь, Багиров! Ты наглеешь, в курсе? — чужая жена с рьяным рвением продолжила порицать мое неугомонное любопытство.

— Наглость — мое имя при крещении, — парировал я.

Куркова глядела на меня в упор стальным взглядом.

— Разбирайся со своими проблемами сам!

— Тебе так сложно посодействовать мне еще… чуть-чуть?

Я услышал, с какой силой она стиснула челюсти.

— Боже, ты невыносимо приставуч, Эмиль! Я…

— Мадина-а-а, дорогая, здравствуй!

Краска сошла с лица Курковой, когда в поле нашего зрения появилась женская фигура, облаченная в кричаще красный брючный костюм. Не акцентируясь на лице вмешавшейся в деликатный разговор личности, достаточно было обратить внимание на платиновые волосы, безупречно гладкие и блестящие, чтобы сопоставить два и два и в незнакомке узнать бывшую невесту Демьяна.

Для меня стало сюрпризом то, что Белова знала Мадину.

Виляя бедрами, Диана-платиновая-сучка-Белова поспешила окончательно вторгнуться туда, где ей было совершенно не рады.

Она буквально вклинилась между мной и Мадиной, утянув последнюю в объятия. За каким-то хреном они чмокнули друг друга в щеки.

В каких, мать вашу, они отношениях?

Я бы знал, если бы Белова водилась в лучших подружках у Мадины.

— Эмиль, неожиданно встретить тебя здесь, — Диана разорилась на скупое приветствие.

— Взаимно, — промямлил я скучающим голосом.

Метнул охреневающий взгляд на Куркову с беззвучным требованием объяснить пришествие змеюки-искусительницы в мир людской.

Белова, встречаясь с Зиминым, автоматически трахала мозги мне и Барсу. Демьян вечно жаловался на то, какая Диана истеричная и неугодливая. Ну, мы с Барсом сделали определенные выводы из рассказов нашего друга и пришли к единогласному итогу, что Белова никто иная как Гитлер в юбке.

— Ты бы позвонила отцу, он беспокоится, — с успехом игнорируя мое существование, Диана обратилась к Мадине.

— Хорошо, — Мадина, стыдливо опустив глаза, кивнула.

— В эти выходные мы планируем собраться в родительском доме. Вас с Данилом конечно же ждем.

Родительский дом? Что?

Сотрудник галереи окликнул Куркову. Извинившись, она отлучилась, оставив меня и Белову наедине.

— Зачем шныряешься рядом с ней? — гадливым тоном проговорила Диана.

— У меня к тебе ответный вопрос.

— Мадина — моя сводная сестра, между прочим. Семейный долг обязывает нас поддерживать теплые и дружеские взаимоотношения, — Белова отвратительно вуалировала едкое ехидство за приторной добротой в голосе.

Сводные сестры, значит.

На секунду я потерял связь с реальностью от удивления, однако быстро вернул ясность ума.

— Кто и должен находиться рядом с ней в последнюю очередь, так это ты, Багиров. Никогда прежде не встречала человека с таким неслыханным идиотизмом и невероятным суицидальным рвением к неприятностям, — блонди разочарованно покачала головой. — Курков же тебя в порошок сотрет.

— Я глубоко тронут твоей заботой, дорогая, — ответил, подделав ее интонацию.

Диана закатила глаза.

— Ты мне никогда не нравился.

Ауч. Неизлечимо ранила в самое сердце.

— Ты удивишься, если я скажу, что мне плевать? — сладко улыбнулся я.

— Ничуть. Ты чрезмерно эгоистичен, чтобы принимать во внимание предостережения других людей.

— Ты себя имеешь в виду, что ли? Я вижу перед собой только гадюку, а не человека.

Белова вспыхнула от ярости и точно влепила бы мне звонкую пощечину, но вовремя подошедшая Мадина не дала пострадать моему прекрасному лицу от острых ногтей белобрысой гадины.