Неподчинение - Гузель Магдеева

Встреча была назначена на шесть вечера. Ещё не темнеет, светло совсем, мы на окраине города — тихо и благолепно. Я любил такие вечера на закате лета. Я жду, Ясмин рядом со мной на лавке ерзает.

— Иди поиграй, — кивнул я на детскую площадку.

Тащить ребёнка в центр города или по ресторанам я не стал, поэтому встреча пройдёт прямо здесь. Площадку окинул взглядом — небольшая. Всё видно, несколько мамаш с колясками, штук семь детей. Пусть играет, и так уже вторые сутки уши греет.

— Прямо с детьми? — ужаснулась девочка.

— Прямо с ними, — подтвердил я. — Мне с тобой политесы разводить некогда. Иди, не бойся. Обидит кто, ты пальцем покажи, а я голову оторву.

— Не надо голову, — испугалась Ясмин. — Пусть живут.

Но на площадку пошла. Встала у песочницы, не решаясь присоединиться к игре. А потом отлетела игрушка и Ясмин её подала. Затем присела на деревянный ободок. А потом как-то незаметно для самой себя сползла попой прямо в песок и потянулась за чужой лопаткой. Я хмыкнул — быть нянькой даже интересно.

Он пришёл вовремя, иного и быть не могло. Шёл один. Пожилой, но ещё подтянутый, идеально прямая спина. Волосы светлые с проседью. Глаза голубые, смотрит если в упор, кажется — в саму душу. Я закурил, он рядом со мной на скамью сел.

— Опасный у тебя…мальчик.

Ясмин, словно поняв, что о ней говорят, приподняла голову, прислушиваясь. А я подумал — он все знает. Всегда знал, несмотря на то, что менты ещё ни сном, ни духом.

— Да, — согласился я. — Опасный.

— Я тебя вытаскивать не буду.

Я усмехнулся — разве могло быть иначе? В какой-то степени это даже правильно, по крайней мере все, чего я достиг, я сделал сам.

— И не нужно, — сигарета догорела, мой собеседник поморщился, он не курил и запаха табака не выносил. — Просто дай то, что мне нужно. Папа…

Скорее, в издевку сказал. Самому по больному, себя не жаль, жаль мать, которая на свою беду связалась с женатым, да ещё и из такой организации, о которой только шёпотом говорят. Вот и получила только денег на аборт. Коляску мне на них потом купила, не стала в морду ему бросать… А папочка мой объявился, когда я уже в гору пошёл. Интересно ему стало, видите ли, что из его семени народилось.

— Она не дала тебе моё отчество, — вдруг не к месту заметил он.

Я Маратович, по деду, которого и сам не помнил. Отец, хотя скорее биологический донор, у меня русский.

— А разве на то были основания?

Он усмехнулся и наконец дал мне конверт. Я сложил его пополам и сунул в карман джинс — все дома. А отец ушёл не оглядываясь.

— Домой, — позвал я Ясмин.

Она встала в песочнице. К коленям налип песок, он же в волосах, в кедах тоже, подозреваю. Как я понял, за всю игру она не сказала другим детям и слова, но, видимо, это их не смущало.

— Можно ещё пять минут?

— Нет, — устало вздохнул я, удивляясь, как быстро превращаюсь в отца семейства. — Ты всю ночь не спала.

По пути она плелась все медленнее и медленнее, в итоге я подхватил её на руки и она уснула. Стягиваю с неё кеды, из них ожидаемо целый килограмм песка на диван высыпался. Я надеялся, что она не проснётся, но моим мечтам не суждено было сбыться. Не только проснулась, но ещё и выспалась похоже.

— Я почитаю, — сказало невозможное дитя и полезла на полку.

Я кивнул — пусть лучше книги читает, чем бусины на зайце, это совсем уныло выглядит. Вытянулся на диване, ноги не помещаются, пришлось на подлокотнике устроить, а девочка рядом в кресло уселась.

— Я буду читать вслух, — решила она, а я застонал. — Миссис Феррарc умерла в ночь с 16 на 17 сентября, в четверг. За мной прислали в восемь утра, в пятницу, семнадцатого…

— Что это?

Ребёнок перевернул старую потрепанную книжку, показывая мне обложку. Агата Кристи. Замечательное чтиво для самого необычного ребёнка в мире. Вот именно сейчас мне как никогда сильнее хотелось вернуть Зай. Конверт хрустнул в кармане, я напомнил себе — посмотрю, когда не в меру умный ребёнок уснёт. Открыл окно, балкона в квартире не было, облокотился о подоконник и закурил.

— Курить вредно, — назидательно заметила девочка, — Так вот… Делать мне было уже нечего: она скончалась за несколько часов до моего прихода.

А потом добавила так резко, что я даже не сразу понял, откуда эта фраза в Кристи, которую сам же до дыр зачитывал в свое время.

— Ты же заберёшь маму, правда? Ей там нельзя, он её обижает

