Сын своего отца - Марина Кистяева

Беда пришла нежданно.

Слава с Иваном вернулись в лагерь. Сначала девушка испытывала едва ощутимый дискомфорт от внимания однокурсников. Так ей казалось. А потом пришла к выводу, что она сама себя накрутила.

Кому она нужна? Ребята за время их отсутствия снова расслабились и перестали обращать внимание на пришлых. Тем более люди Ивана расположились поодаль, чтобы не мешать студентам.

Всё вернулось на круги своя.

Народ начал собираться в горы через час.

– А ты пойдешь? – поинтересовался Иван, отпивая чай из термоса. Он предлагал и ей, она отказалась.

– Честно? Нет особого желания.

Ей и тут хорошо.

– Отлично. Тогда у меня другое предложение.

– Хм…

– К обеду в озере вода прогреется. Мы можем остаться и поваляться на солнышке. Как тебе?

– И тебя это устроит? – Слава склонила голову набок и с интересом посмотрела на абсолютно серьезного Ивана.

– А почему нет?

– Ты же наверняка привык к белоснежному песочку и отелям «ультра, всё включено».

– Веснушка, знала бы ты, в какие походы и куда нас таскал отец, так не говорила бы.

Слава вытянула ноги и сделала вид, что рассматривает кроссовки.

Очень внимательно.

– То есть для тебя походы – норма?

– Раньше – да, – Иван сделал ещё один глоток чая. Глаза у мужчины подобрели. Хорошая реакция, учитывая, что он говорил о родителе и делился воспоминаниями. – Батя нас с братом учил выживать в экстремальных условиях. Сам. Конечно, ему помогали с организацией спецы. Но по тайге, тундре, непроходимым лесам и снегам мы лазали втроем. Иногда… весело было.

– Ого. Настолько всё у вас было серьезно?

– Да. Нам с Дмитричем – это мой брат-близнец – было по тринадцать. Нас забросили в Северные Земли. Мороз минус сорок пять. Дубняк лютый. Метель. К этому мы были готовы. А вот к тому, что на нас выйдет два голодных медведя – нет.

По коже Славы побежали мурашки. Воображение мгновенно нарисовало картину двух подростков и двух белых гигантов. Слава не заметила, как затаила дыхание.

– И… чем дело кончилось?

– Как видишь, живы-здоровы. Медведи, кстати, тоже. Но было… занятно.

Слава поняла, что подробностей не будет.

А жаль.

Она, чтобы чем-то себя занять, потянулась к термосу.

– Можно?..

– Веснушка, тебе можно всё, – голос Ивана снова приобрел игривую бархатистость. – Так что скажешь по поводу купания в Кукта-Беле?

– У меня есть с собой купальник. Только надо будет переодеться.

– Я помогу.

– Не-е. Не сегодня – точно.

Оказавшись в палатке, Слава сильно зажмурила глаза. Адреналин подскочил в крови. В ушах застучало. Но если раньше подобные симптомы наблюдались от волнения, вызванного страхом и ощущением неправильности происходящего, как это было, например, на базе, сейчас – от предчувствия.

Она только что согласилась провести день с Иваном.

Сама.

Ответила согласием.

Слава открыла глаза и прижала ладони к щекам.

Что творит… Что творится…

С другой стороны – почему бы и нет? Почему она постоянно должна дергаться и напоминать себе о том, что с ней сделал на базе Иван? Он раскаялся. Хорошо, пусть и не раскаялся – это, пожалуй, слишком громкое для него слово. Но то, что он старается загладить первое неприятное впечатление о себе – неоспоримо.

Она собирается дать ему шанс.

Да, она.

И кому…

Военному.

Слава протяжно выдохнула.

От Судьбы, видимо, не уйдешь. Как Слава ни крутится, как ни отнекивается и ни брыкается, кто-то свыше снова и снова толкает её в среду военных.

Почему? Разве это правильно?

Слава фыркнула.

Во-первых, она пока не собирается ни с кем связывать свою жизнь капитально.

Во-вторых, если она правильно поняла из той скудной информации, что имелась в сети, Иван Коваль был больше штабным офицером и…

Стоп, Слава. Нечего пока его обелять.

Женщины любят искать мужчинам оправдания. Она не хотела заниматься ничем подобным.

В поход отправилась, чтобы проветрить голову. Отвлечься. Поездка в Республику откладывалась на неопределенный срок, Слава могла выдохнуть. Вот тут она оправдывала сама себя и почти не испытывала угрызений совести.

Не оправдывала она и Надю. Та до сих пор ей ни разу не позвонила. Не поинтересовалась, что с ней. За эти дни Славу спокойно могли прикопать где-нибудь особо ретивые люди в форме или увести под белы рученьки.

Злость накатила на Славу внезапно. Надя знала, черт побери, что делает! Знала, ЧТО сделают со Славой!

И с улыбкой на красивом лице привезла её к блокпосту. Сука.

Слава не понимала Надю. По прошествии нескольких дней Славе даже захотелось увидеться с Надей и посмотреть ей в лицо.

Без лишних вопросов и стенаний «за что».

Ладно, Бог с ней.

Пока… Но они обязательно встретятся.

Слава стянула футболку, спортивные штаны. Взялась за белье. Мысль, что Иван находится радом с палаткой, не отпускала её.

Он проводил девушку потемневшим взглядом, потом медленно поднялся. Встал рядом с входом в палатку, давая понять, что она может спокойно переодеваться. Её никто не потревожит.

Слава поймала себя на мысли, что сегодня она воспринимает мужчину иначе. Даже не смогла с точностью сказать как. Фундаментальнее, что ли, если такое определение, конечно, уместно. Когда она скрылась в палатке, а он встал у входа, Слава точно знала: он не войдет. Так же не позволит и ребятам прикольнуться или напугать её.

Странно всё это.

Слава натянула купальник и поправила лямку. В поход она взяла слитный, ярко-желтого цвета с зелеными полосками. Убедившись, что купальник сел идеально, она достала из походной сумки длинную рубашку, которую использовала, как тунику поверх футболки. Она идеально подойдет и под купальник. Посомневавшись немного, всё же натянула спортивные штаны.

Не в рубашке же идти до озера. Она помнила слова Ивана про ревность. И, кстати, Слава никогда не понимала тех девушек, что сознательно вызывали ревность в молодых людях. Для чего? Чтобы якобы проверить их чувства? Глупость несусветная.