Девочка Рустама - Амина Асхадова

Только костер и тишина

Руки мои греют тебя…

HENSY & Клава Кока — Костер

Я удивлена: в машине бога войны есть музыка. И она даже хорошо звучит. Только эти строчки никак не подходят нам. Не в той ситуации, в которой мы оказались.

Мы давно друг друга не греем.

Наоборот, меня колотит не по-детски, с таким давлением в космос точно не возьмут. Руки бьет такая дрожь, что если вдруг Рустам коснется меня, то напряжение в салоне взорвется на мелкие частицы.

— Родная…

Он решает заговорить. Первым.

Я удивлена, бог войны. Удивлена.

— Либо война, либо я, — рушу я все его надежды, — Волгоград или я. Кровная месть или я.

— Довольно! — цедит, оставленный без шансов.

Рустам тяжело вздыхает. Он начинает злиться, и я тоже.

— Либо я твоя, либо ты убийца, — продолжаю самозабвенно.

Считаешь, что я много на себя беру?

Но ты же не думал, что я прощу тебе это?

Что буду также целовать, словно влюблена в тебя беззаветно?

Ведь ты выберешь войну. Волгоград. Кровную месть выберешь, тем самым став убийцей.

— Ненавижу, — шевелю губами, выдавливая хрип.

— Это война. И я в ней не командир…

— Ненавижу тот день, когда ты и твоя сестра появились в нашей жизни, — продолжаю с презрением.

— Я всего лишь солдат… — Рустам тоже не тормозит в выражениях.

— И тебя ненавижу. Кем бы ты ни был на своей чертовой проклятой войне — солдатом или командиром… Презираю тебя, Басманов!

Удар по рулю был подобен выстрелу. Я вздрогнула.

Машина затормозила резко. До соприкосновения моей головы с лобовым стеклом оставались сантиметры.

— Закрой рот, Полина! Иначе…

— Больные у тебя сюрпризы, Рустам. К брату на свиданку сводил… болючие твою сюрпризы! Ты просто зажрался властью, Басманов. И видеть я тебя больше не хо…

Я вскрикиваю. И голос мой — монотонный, равнодушный — прерывается на полуслове.

От боли в щеке. От жара после прикосновения мужской ладони к моему лицу.

От сильных пальцев точно останутся следы — так крепко он сжал мою челюсть, заставив повернуться в его сторону. Из моих глаз брызнули слезы, и тогда пальцы Басманова заскользили по влажной коже щек — к губам. И сильно сжали нежную кожу, заставляя, наконец, замолчать.

Больно слышать такое от родной, правда?

Я бы сказала тебе это еще и еще, тысячу раз!

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

И ни за что не прощу, если мой брат не останется жив.

Но сказать у меня ничего не получается. И звука выдавить не могу — так сильно он губы пальцами сжал.

— Закрой рот, пока я не занял его чем-нибудь другим, — предупреждение, не иначе.

В этом весь бог войны.

Он ослабил хватку, и тогда я выпалила:

— Это все, чем ты можешь меня удержать? Силой? — усмехаюсь ему в лицо.

И тогда его рука отталкивает меня к двери. Сильно, быстро, резко.

Я ударяюсь затылком о стекло, а руки хаотично ищут выход. Нащупывают ручку, тянут на себя. Я почти выпадаю из машины, царапая голые коленки, но быстро поднимаюсь на ноги и подрываюсь к подъезду.

Он привез меня домой. Сам. Точно все кончено.

— Стоять!!!

Рык Басманова был способен разбудить весь двор. Спальный район, старая пятиэтажка — слухов будет немерено. Я залетаю в подъезд и бью ладонью по кнопке лифта, но двери так и не распахиваются.

Бегу на третий этаж, почти задыхаюсь. Следом движется он. Я чувствую это. Спиной чувствую, ногами дрожащими, руками, что бьются о перила в приступах агонии. Тело действует на инстинктах, и я чудом достаю ключи из кармана и даже погружаю ключ в дверной замок нашей с братом квартиры.