Хмельная страсть - Кира Шарм

Никогда так не собиралась, убив просто вагон времени на то, чтобы перемерять всю свою одежду и поменять макияж раз, примерно, тридцать. Остановив свой выбор на ярко-желтом, наконец, выбралась.

Шок начался с самого начала, когда я, едва дыша и стоя на совсем уже подгибающихся от волнения ногах, узнала, что Глеб – владелец этого клуба. А после… После я вообще не очень соображала, что делаю и что происходит вокруг. Все стало как в тумане.

Его безумный поцелуй обжег меня, вызывая такую бурю чувств, от которой мои, и без того совсем неуверенно держащие меня ноги, совсем стали ватными. А я – как будто тряпичной куклой в его руках.

Этот поцелуй, этот жар и страсть не похожи ни на что, что было со мной до этого. Боже, да я, кажется, вообще ни с кем не целовалась раньше! Потому что все, что было до этого, - так, бледная тень и жалкое подобие. Мир в один миг сузился для меня в одно дыхание Глеба. Рваное, жаркое дыхание и его потемневшие, жадные глаза, которые, кажется, выпивали из меня всю душу, весь воздух и всю кровь, заставляя дышать только им, пульсировать в такт его движением и биению его сердца.

Он попросил меня выйти, - и я послушно поплыла за дверь, не понимая, на каком свете нахожусь. Голова кружилась, а внутри только одно отдавалось пульсацией: он со мной! Он назвал меня своей!

Будто в дурмане, дождавшись, пока выйдет его посетитель, я вернулась обратно. Вернее, как будто что-то меня повело. Кажется, мое тело начинает жить от меня отдельно, полностью отдаваясь во власть стихии по имени Глеб! И я даже не против!

То, что последовало дальше, - разрыв, гром, лава вулкана и блаженство одновременно. От его жадного поцелуя я буквально ощутила, как кровь в венах превращается в огонь. И его не погасить, не унять уже ничем. И единственная моя потребность, - на грани жизни и смерти, - в том, чтобы он заполнил меня, в том, чтобы стать его – полностью, без остатка, до самого края.

Все, на что я была способна, - только впиваться в него и задыхаться, чувствуя, что просто исчезну без его губ, без его рук, без него самого. Он стал моим кислородом, а я, кажется, совсем в нем растворилась…

Глеб отстранился, разрывая безумное наваждение. Ничего не понимаю, - ведь только что он, кажется, был захвачен страстью не меньше, чем я!

- Не так. Не здесь. И не сейчас, - колоколом, оглушающим звоном застучали его слова у меня в ушах.

Он что-то говорил, но я не слышала, не понимала, - слова слились в какой-то странный шум. Ничего, кроме того, что он меня отвергает. Меня будто со всего размаху ударили по голове.

Не видя ничего вокруг, как в плотно сгустившемся тумане, я на негнущихся ногах отправилась домой. Кажется, играла какая-то мелодия, и, кажется, по дороге мне встретился Эд. Но все слилось в один гул, сквозь который звучали только слова Глеба.

Какая жуть! Какой позор! – мое лицо захлестывало огнем. Получается, я пришла, чтобы предложить себя ему, а он отправил меня обратно! О, Боже!

Хотелось спрятаться подальше. Залезть под одеяло с головой и больше из-под него не вылезать. В идеале – никогда. Можно было, конечно, поехать к себе и вообще больше никогда не видеть Глеба и не вспоминать о собственном позоре, но это было выше моих сил. Он уже стал моим наркотиком, так въелся в сердце, что я просто не представляю, что могу проснуться и не знать, что он где-то рядом. Лучше уж все останется, как было. Пусть я снова буду ждать его по ночам, тревожась и ревнуя, но зато буду знать, что он рядом. Хотя бы рядом, даже если и не со мной. Хотя бы так.

Конечно, я понимаю, что все это не может длится вечно. Но пусть еще побудет. Каждый день станет для меня счастьем, которое я буду смаковать по капельке. Господи, неужели и правда можно так кого-нибудь любить? Когда ты просто без него не можешь! Когда ничего не ждешь и ничего не требуешь! И все готова отдать только лишь за то, чтобы быть рядом?

Оказывается, можно. Как я не знала раньше ничего о поцелуях, так, получается, не знала и о любви. Потому что, кажется, стоит Глебу исчезнуть из моей жизни, - и меня просто не станет. Я превращусь просто в неживую оболочку. И больше ничего.

Со стуком сердца, который, кажется, громыхает так, что слышно на несколько кварталов, я вслушиваюсь в его шаги. Делаю вид, что сплю, - ну не готова я к разговору о том, что было в его кабинете. И услышать от него, что этот поцелуй был ошибкой – тоже не готова. Как последняя трусиха, буду откладывать этот разговор, пока смогу. А, значит, мне остается только спрятать голову в песок, то бишь под одеяло и тихонько сопеть, прикидываясь веником.

Не сплю до самого утра, - все то, что было и собственное откровение раздирают меня на части. Напрягаюсь до дрожи в каждой клеточке, когда Глеб заходит в комнату и долго стоит надо мной спящей. Буквально спиной чувствую его улыбку. А легкий поцелуй, которым он едва касается моей кожи, заставляет меня подняться в небеса от счастья. Вопреки всему, что мне удалось надумать за этот вечер и эту ночь. Нет, у сердца совершенно нет никакой логики!

Слыша, как захлопывается входная дверь, проваливаюсь, наконец, в блаженный сон. В котором мне сниться продолжение того, что было бы в клубе, если бы Глеб не остановился. И даже во сне это заставляет меня краснеть!