Роковое селфи - Елена Безрукова

***

Вертолёт присел прямо на белоснежный песок побережья. Я чуть было не побежала сама быстрее ветра, как меня остановил Роман:

— Куда? Ты беременная.

Ой. И правда, совсем забыла под впечатлением. Поэтому меня нежно руки врача снимали с вертолёта и бережно ставили на песочек.

Напротив нас я увидела невероятно красивый дом-бунгало, как на картинках каталогов туристических фирм. Это лучшее путешествие в моей жизни! Какой-то медовый месяц…

Я всё же не сдержалась и схватила за руку Романа, потащив к океану. Скинула балетки, свитер, оставшись в одной майке, закатала джинсы и под недоумённый взгляд зашла в воду. Волны пеной разбивались о мои ноги… Кайф! Обернулась, абсолютно счастливая, пока он кричал:

— Алька! Сумасшедшая! Ну куда ты в одежде полезла?! Вон уже мокрые джинсы все, русалка!

— Ром, — улыбаюсь ему, и брызгаю солёной водой.— Ты — зануда. Знаешь, да? Лучше иди сюда!

На удивление, он немного постоял и всё же последовал моему примеру: дорогой пиджак и ботинки были небрежно брошены на песке, а он, в рубашке и брюках идёт по воде — ну и картина маслом! Мы обнялись, но я слишком сильно потянула его на себя — рухнули в воду прямо в одежде. Барахтаясь и смеясь, кое-как поднялись, вытирая солёные губы о губы другого…

***

Мы вернулись в бунгало, оставляя за собой мокрые следы и песок, идя в обнимку, будто всю жизнь в этом океане купались именно так. Встретившие нас на первом этаже Аня и Саша удивлённо подняли брови:

— Вы что — прямо так купались? Ну и семейка у вас будет…

За ужином смотрели закат на веранде. И снова моя мечта исполнена — встретить закат на побережье океана. Я не живу, я просто сплошное чувство — каждого мига, этой красоты вокруг и каждой минуты рядом с ним. Моим самым лучшим на свете мужчиной. Мне даже разрешили выпить бокал хорошего красного вина — и мой вечер стал ещё более приятным, хотя казалось уже больше некуда.

Я думала, на этом все сюрпризы кончились, мне и этого было достаточно — только и держала себя, чтобы не пищать от восторга. Но главный сюрприз, ради которого мы тут и оказались — был впереди.

***

Роман.

Аля давно спала после нашего горячего вечера. Как я по ней соскучился! Всё это время женщины у меня не было — я никого не хотел видеть рядом ни в своей жизни, ни в своей постели. Я пытался быть нежным и аккуратным, но рядом с ней всегда просыпается медведь Рома, у которого ещё к тому же давно не было рядом его девочки, так что медведь оторвался по полной.

Мне не спалось, и я вернулся на веранду, где не так давно мы все вчетвером смотрели на закат. На столе так и стоял недопитый Алей бокал вина. Взял его в руки и начал задумчиво вертеть, затем отпил, будто бы пытаясь почувствовать на стекле вкус её губ. Всего этого могло бы и не быть из-за моей недоверчивости… Как я рад, что мы преодолели эти трудности, что она простила...

Хуже, чем я сам себя наказал — никто не накажет. Я продолжал себя корить до сих пор, как только вновь думал о том, что мог натворить своим нежеланием слушать и слышать. Но счастье в её глазах сейчас — лучшее доказательство, что мы справились!

Было кое-что ещё, что меня … кололо в сердце. Моя мать. Она отказалась принять Алю, узнав, что именно она станет моей женой. И даже известие о будущем внуке не смягчило её сердца.

Вспомнил наш разговор с ней…

Полтора месяца назад, после драки с братом, она приехала ко мне прямо на работу. Я знал, о чём она хочет поговорить, и ссылаясь на неотложные дела, всё тянул. В итоге, она не выдержала и приехала ко мне в центр среди бела дня. И заставила поговорить. Однако то, что, она услышала ей вовсе не пришлось по душе.

— Рома, — облокотилась мама на мой рабочий стол и взглянула мне … нет, не в глаза, в самую душу. — Что у вас происходит с Евгением?

— Нажаловался, да?

— Нет. Материнское сердце подсказало. Я когда увидела эти чёткие следы от ударов на его лице — сразу о тебе подумала. Он тебя защищал, не хотел ябедничать. Но я чувствую — между вами отношения напряглись ещё больше. Что вы не поделили?

— Мам, — встал на ноги. Как же слова подобрать? Она переживает за нас обоих, как и любая мать. Ну и как я ей скажу, что мы не поделили на самом деле? Что нас двое, а Аля одна? — Чтобы не было между нами — мы всё решили. Взрослые мальчики, и сами разберёмся. Иди домой, мам. Не вмешивайся. Я не трону его больше, обещаю тебе.

— Значит, это всё-таки ты? Обалдел? — начала мама злиться и нервничать. — Бывший боксёр, пусть и любитель, и музыкант — ты считаешь, это нормально?

— Поверь, я знал, что делаю.

— Мне стало легче, — с сарказмом ответила она. — Мы ему, кстати, бровь зашивать ездили с его отцом.

— Всё, мама — больше никогда. Разговор закрыт?

— Ты не хочешь говорить, — сказала она упавшим голосом, заламывая руки. — А мне каково? Я мать, у меня сердце кровью обливается, когда я вижу что мои сыновья готовы друг другу глотку перегрызть. Пусть и от разных отцов — так уж вышло, но вы для меня одинаково любимы. Что я должна думать?

Я молчал, опустив глаза в пол. Я и сам знаю, как это всё мерзко выглядит. Но любовь лишила меня разума и принципов. Я тот ещё козлина, кто бы спорил. Но на войне и в любви все средства хороши. И, кстати, Женька придерживается ровно того же принципа. Если бы ты, мама, знала, на что он пошёл, чтобы заслужить свою зашитую бровку.

— Это из-за девушки, да? Что ещё…

Ну, логично. Чаще всего любовь и становится яблоком раздора.

— Мама, это уже не важно. Всё в прошлом.

— Значит, да.

Ну как что-то можно утаить от всевидящего сердца матери? Мне уже тридцать шесть, а до сих пор врать не научился, как положено. Ну зачем ей эта грязь, когда мы всё равно вместе быть не можем?

— Только не говори мне, что это Аля, — впилась она в меня глазами, ожидая реакции.

Я не сдержался — дёрнулся, а моё лицо невольно потемнело и нахмурилось.

— Как я сразу не догадалась... Твой отец видел тебя с девушкой, которую ты всем подставлял как свою невесту у Савельева. И даже в красках описал мне её по телефону, спеша сообщить радостную новость. А потом и имя назвал. Так это и была — та самая Аля?

Я молчал. Мама — просто Шерлок Холмс. Мне нечего было ответить на это…

— Ты что — увёл невесту своего брата? Ещё и собрался на ней…жениться?

Я поджал губы:

— Да. Да, увёл, мам. Только у нас ничего не вышло. Так что, пожалуйста — давай прекратим этот разговор. Поверь, мне и самому невесело.

— Рома, — зажала она рот ладонью и осела в кресло. — Мальчик мой. Я же…совсем не так вас воспитывала. Как ты мог…Это же женщина твоего брата!

Из глаз матери потекли слёзы. Не представляю, каково сейчас ей… Она действительно не выбирает между нами и любит одинаково, а тут вскрывается такая грязь.