Наказание - Джейн Генри

— У вас будет время, — говорит он, но явно находится за миллион миль отсюда, полностью поглощенный угрозой, нависшей над нами.

Поездка домой напряженная, наполненная желанием и намеками, пока Виктор массирует мое бедро своей огромной ладонью и рассказывает все грязные вещи, которые планирует со мной сделать.

— Тебя на улице ждет сюрприз, — говорит он, когда мы приезжаем.

Мое сердце бьется немного быстрее, но я стараюсь не подавать вида.

— Чувак, если это снова секс… может, в следующий раз подумаем о кровати?

Он только хмыкает и прищуривается.

Хочу ли я этого? Я не хочу терять контроль перед кем-либо.

Но когда Виктор настаивает… это заставляет мое сердце трепетать в груди.

Я чувствую себя желанной.

— Ладно, ладно…

Иду туда, куда он указывает. Я еще не успела толком изучить территорию вокруг его дома.

— Вот. Сюда.

Заворачиваю за угол и прикрываю рот рукой, когда все вижу.

— Виктор.

Он знает меня. Откуда он так хорошо меня знает?

Уютно расположившись в уединенных, пышных садах, окружающих его дом, находится зона с костром, оазис, который выглядит так, будто был создан специально для кого-то, кто… любит огонь.

Нет. Обожает огонь.

Это место выглядит одновременно готическим и зачаровывающим, будто его вырвали из сказки. Сам костер — это большая, замысловатая конструкция из черного железа, стоящая на основании, напоминающем корни дерева. Железо украшено узорами из пламени и рун, придающими ему мистический, вневременной вид.

У костра есть встроенные отсеки для растопки и дров, а также специальная решетка для контроля интенсивности пламени. Сбоку висят кованые кочерга и щипцы, готовые к использованию.

Вокруг костра стоят массивные, темные деревянные скамьи, обитые глубоким, винно-красным бархатом. Готические фонари висят на кованых столбах, отбрасывая теплый, мерцающий свет. Гирлянды из лампочек вплетены в окружающие деревья, их мягкое мерцание создает волшебную атмосферу.

— Виктор… это для…?

— Тебя? Да. Конечно.

Сглатываю, чувствуя смесь почтения и страха внутри.

— Я… я не знаю, что чувствовать.

Он наклоняется и целует меня в щеку.

— Это нормально.

— Как ты узнал? — я смотрю ему в глаза. — Скажи правду.

С небрежным пожиманием плеч, которое делает его почти мальчишеским, Виктор отводит взгляд.

— Я следил за тобой долгое время. Знаю, что тебя отправили в школу-интернат, когда твой отец не мог тебя контролировать, и тебя обвиняли в поджоге. Знаю, что даже твоя мать пыталась остановить тебя, но ее методы заключались в том, чтобы выдать тебя замуж за мужчину, который поможет тебе, — он качает головой. — К сожалению, мало кто понимает твою потребность.

Сглатываю.

— Мою потребность?

Виктор зажигает спичку.

— Твою потребность поджигать, детка.

Он делает шаг ко мне.

— Опусти свою стену. Перестань бороться, Лидия. Ты в безопасности здесь. — Виктор жестом указывает вокруг. — Смотри. Огонь не выйдет за пределы этих кирпичных стен.

Оглядываюсь по сторонам и впервые замечаю пространство, заполненное свечами и спичками, стопкой дров и огнеметом.

Чувствую, как учащается пульс, когда зажигаю спичку. Как дыхание выравнивается при первом запахе дыма. Полный контроль, когда наблюдаю, как пламя сеет хаос, разрушение прямо у меня под рукой.

Отворачиваюсь и ничего не отвечаю.

— В чем дело? Почему медлишь?

Почему я чувствую себя с ним увереннее, чем когда-либо раньше? Как будто он знает меня, действительно, по-настоящему знает.

Я задаюсь вопросом, может ли быть так, что наша близость — то, как он разрушает мои стены и раскрывает меня, заставляя чувствовать себя уязвимой и обнаженной, — это причина, по которой я чувствую, что наконец-то, впервые в жизни, могу быть собой.

— Лидия. Что случилось?

— Мне всегда говорили, что со мной что-то не так. Что я сломана. И мне следует избегать всего, что связано с огнем…

Я отворачиваюсь от Виктора, его взгляд слишком тяжел для меня.

— Меня беспокоит, что ты так много обо мне знаешь.

— Прими это. Я искал тебя очень, очень долго. Всегда был одержим тобой, Лидия. Это может пугать тебя, но не хочу, чтобы ты боялась, потому что я буду защищать тебя, — он гладит мои волосы по всей длине. Делаю шаг ближе к нему. — Ты будешь моей женой.

Что-то вспыхивает во мне, странная смесь страха и возбуждения. Виктор понимает меня. Кажется, он действительно понимает меня.

Часть меня пугается, но другая часть чувствует… облегчение.

— Так что ты знаешь обо мне? Что ты знаешь о моем прошлом?

— Я знаю, что тебя отправили в школу подальше от дома, потому что тебя осудили за поджог, — говорит Виктор, глядя на меня без страха и колебаний. — Знаю, что тебя назвали пироманкой, и люди боялись тебя. Но я знаю, что тебя не стоит бояться. Подозреваю, что ты стала жертвой ярлыков и непонимания.

Мое дыхание прерывается. Меня пугает, что он знает меня так хорошо.

— Слушай. Я заметил твою увлеченность огнем, Лидия. Построил это для тебя — место, где ты можешь безопасно предаваться своим страстям. Огонь может быть красивым и контролируемым. Ему не обязательно быть разрушительным, — он протягивает руку, касаясь моей щеки ладонью. — Мне нравится думать, что мы в этом похожи.

— Как? — сглатываю, стараясь сохранить голос ровным.

— Нас обоих притягивает огонь, малышка.

Виктор наклоняется и целует меня. Пальцы ног сводит от тепла его губ, потребность пульсирует в теле. Я чувствую себя живой, наполненной энергией. Я словно вынырнула из своих мыслей и полностью погрузилась в тело, в каждую вибрирующую, живую клеточку своего существа.

Когда он отстраняется, на его губах появляется легкая улыбка.

— Давай, Лидия. Сделай это.

Взяв меня за руку, подводит к костру. Зажигает спичку и подносит ко мне свечу, аромат ванильной ириски наполняет воздух вокруг нас. Его голос становится тверже, слова звучат как приказ: — Сделай это.

Мои руки дрожат, когда зажигаю спичку, но возбуждение охватывает при первом касании пламени. Запах горящей спички наполняет мои чувства. Зажигаю свечу и наблюдаю, как пламя танцует между нами.

Мне хочется большего. Я облизываю губы и сглатываю.

— Дай мне еще одну.

— Скажи «пожалуйста», — дразнит он.

— Пожалуйста, Виктор, — выдыхаю я, протягивая руку.

— Помни, — говорит Виктор, поднимая еще одну свечу из большого набора перед нами, на этот раз матово-розовую, с легким ароматом клубники, — есть разница между увлечением и