Гордыня - Дж.Д. Холлифилд

Мэйсон

Два дня спустя…

— Мэйсон? — я услышал голос сестры в темной комнате.

Последние два дня я отсиживался в квартире Мики, пытаясь исцелиться как умственно, так и физически. К сожалению, на поправку шло лишь мое тело. Лилиан официально победила. Растоптала меня. Я попытался ей перечить, а она выполнила свое обещание: уничтожила меня.

Зависть взломал университетскую базу данных и не нашел ни единой записи о том, что я посещал Сент-Августин. Лилиан меня подставила. Или же просто удалила записи, прежде чем начать свою гребаную историю с нападением. Зависть клялся, что камеры слежения отключены и не засекут мои перемещения по зданию, но каким-то образом Лилиан узнала, что я буду там. И подставила меня. Она вышла из своего кабинета с синяками на шее и щеке, но полученными явно не от меня. Если бы меня спросили, я бы с уверенностью заявил, что Лилиан сама их себе поставила. Однако даже по университетским новостям объявили, что некий студент-самозванец напал в кампусе на известного консультанта. Лилиан лишь утаила мое имя от прессы, отчего я чертовски сильно насторожился. Это могло означать лишь то, что она не закончила со мной. Меган по-прежнему не желала разговаривать. Она была очень низкого обо мне мнения, но зная, что я собирался с ней сделать, понимал: ее ненависть заслуженна.

— Мэйсон, можно войти?

— Не самое удачное время, Эви, — отозвался я, перекатившись на бок, спиной к сестре. Я не выходил из гостевой комнаты Мики — кроме как за любой выпивкой, какую только найду — и даже не утруждал себя тем, чтобы включать чертов свет.

Я почувствовал, как матрас прогнулся у меня за спиной.

— Помнишь то время, когда мы были детьми? До Гриффинов?

— Эви, не надо…

— Нет, послушай. Помнишь, как я все время боялась и хотела, чтобы ты спал со мной, но нам заявили, что это неуместно, поскольку ты старше. А ты построил в моей спальне настоящий форт и целый месяц спал на полу, пока я не перестала бояться?

— Да, помню. В конце концов, ты выгнала меня, когда раздражение из-за моего храпа пересилило твой страх темноты.

— А помнишь, когда мы жили с Келлерами, они заставляли меня есть морковь? Я умоляла их не давать мне ее из-за аллергии. Но они клали двойную порцию и заставляли есть, решив, что я лгу.

Даже сейчас я ощутил укол печали.

— Да.

Какие приемные родители заставляли есть десятилетнюю девочку пищу, от которой она вся покрывалась сыпью и даже дышать не могла из-за распухшего горла?

— А помнишь, как забирал у меня всю морковь из тарелки, когда миссис Келлер уходила, чтобы попить пива?

— Думал, что сам стану морковкой, столько я ее ел, — рассмеялся я.

Рука Эви опустилась мне на плечо.

— Я хотела сказать, что ты всегда обо мне заботился. И я просто хочу поблагодарить тебя за это.

После этих слов я перевернулся и провел по ее щеке все еще покрытой струпьями рукой.

— Эвелин, я не сумел уберечь тебя. Я должен был как-то спасти тебя от того ада, через который ты прошла, пока меня не было рядом.

— Знаешь, он не прикасался ко мне. Мистер Гриффин. Ни разу не тронул меня и пальцем. Он, бывало, приходил ко мне пьяный и просто разговаривал. Словно меня и не было в комнате. Мистер Гриффин будто исповедовался, признаваясь во всех своих прегрешения, — я сел и сжал ее руку, давая Эви силы продолжить. — Он просто больной человек. Как-то мистер Гриффин даже сказал, что не собирается ко мне прикасаться, потому что я не похожа на нее. Ту, кого он любит больше всего. И что все плохие поступки он совершал не по своей вине, а потому что те девушки походили на нее. Якобы они сами в этом виноваты.