(Не)любимый муж - Анастасия Соловьева

Я сжимаю руку Яра, когда самолёт разгоняется перед взлётом, а потом мы поднимаемся в воздух. Быстро, резко, ошеломительно прекрасно. Уши закладывает, в голове немного гудит, а внизу живота приятно тянет, будто перед сексом. Прикусив губу и стараясь говорить как можно тише, я делюсь с Яром своими впечатлениями.

— Слышал о таком. У женщин возникают приятные ощущения, когда они сильно раскачиваются на качелях или взлетают на самолёте, — Яр подмигивает мне и, пока Таня увлечённо смотрит в иллюминатор, прикусывают мочку уха. — Можем уединиться в туалете, если пожелаешь.

— К такому виду экстрима я пока не готова, — признаюсь с сожалением. — Слишком странные ощущения от полёта, и уши болят. Это нормально?

— Да, скоро должно пройти.

И правда, через десять минут ко мне возвращается слух, но голова кажется ватной, что ли, и воздух слишком сухой, я чувствую, как пересыхают глаза. Но это всё мелочи. За крошечным окном виднеются облака, синее бесконечное небо и крыло нашего самолёта. Когда мы снижаемся, подлетая к Праге, я замираю от восторга. С такой высоты города кажутся мелкими, причудливыми, они словно сошли с гугл-карт.

Я делаю несколько фотографий, постоянно указываю рукой то на возвышенности, то на извилистые речушки и дороги. Таня откровенно ржёт надо мной, а Яр пронзает своим блестящим зелёным взглядом и улыбается краешком губ.

Пройдя паспортный контроль в аэропорту, мы садимся в такси и едем по Праге. Таня прилипает к правому окну, я — к левому, а Яр решает по телефону рабочие вопросы. Мы оставляем вещи в шикарном отеле, а потом обедаем в уютном ресторанчике. Яр заказывает вкуснейший чесночный суп и запечённые в меду рёбрышки.

— Вепрево колено попробуем вечером. С набитыми пузами гулять не хочется, — объясняет он свой выбор.

— Да пофиг! — отмахиваюсь от его слов. Хочу поскорее пройтись по европейским улочкам, увидеть Карлов мост собственными глазами, сойти с ума от распирающего счастья!

— А давайте разделимся, — предлагает Таня, попивая апельсиновый сок. — Я хочу сама по городу полазить, а вечером уже встретимся, после концерта Билли Айлиш. Очуметь, Билли Айлиш! Никак не осознаю собственное счастье.

— Уверена, что хочешь гулять одна? — чуть нахмурившись, уточняет Яр.

— Ну да. Я ведь уже была в европейских городах, да и телефон у меня с собой, точно не потеряюсь. К тому же, братец, я теперь совершеннолетняя, мне няньки не нужны!

— Рад это слышать.

Таня, получив разрешение, тут же выбегает из ресторана. Я перевожу взгляд на Яра. Как же мне повезло его встретить! Не представляю, чем бы я сейчас занималась. Скорее всего, пахала бы на новой работе, ублажала бы капризных гостей очередного посредственного ресторана и выслушивала гадости от соседок.

Кажется, я всё же стала Золушкой, только с бала убегать не собираюсь. Никогда-никогда!

— Готова к прогулке? — Яр обнимает меня за плечи, касается губами щеки.

— Да. Конечно.

— А на звонки почему не отвечаешь? — он смотрит на телефон, который гаснет, так и не дождавшись ответа. Я отключила на нём звук и вибрацию, не хочу, чтобы мне испортили такой прекрасный день.

— Мама никак не успокоится. Я с ней дома поговорю, объясню, почему не хочу видеть отчима.

— В понедельник у меня будет необходимая информация про Виктора.

— Вот в понедельник всё и решится. Сейчас есть только мы и Прага. Остальные явно лишние.

Беру телефон и пишу маме сухое сообщение: «Я очень занята. Поговорим позже». Не колеблясь ни секунды, решительно выключаю смартфон. Этот день принадлежит моей новой семье: Ярославу и Тане. Маму своим близким человеком я больше не считаю.

— Ну что, идём? — улыбнувшись, тяну мужа за руку, и он поддаётся, встаёт со стола и целует меня прямо в уютном пражском ресторанчике.

— Готовься, к вечеру у тебя будут гудеть ноги от долгой ходьбы, — угрожающе произносит Яр, но я пропускаю его слова мимо ушей.

Открываю двери и полной грудью втягиваю свежий европейский воздух. Он пахнет счастьем и свободой.