Опекун - Слава Доронина

Пристально посмотрев на девушку, я не знал с чего начать разговор. Флоренс когда-то очень здорово мне помогла, а после бесследно исчезла, не дав мне даже себя отблагодарить. Ведь по сути, именно благодаря её помощи мне удалось окончательно разорвать все связи с Оливией, которая изрядно потрепала мне нервы…

Flashback — двумя годами ранее

На деловых переговорах с зарубежными партнерами я встретил обворожительную и молоденькую переводчицу по имени Оливия. Белокурые локоны красивого ангела с большими и выразительными глазами цвета морской волны не могли оставить равнодушным никого. Поддавшись чарам юной обольстительницы, я уже представлял её в своей кровати на шёлковых простынях… что в итоге и произошло.

И, скорее всего, она стала бы одной из многих, что привлекали моё внимание на краткосрочное время, если бы не одно "но"… Наутро я проснулся в своей постели, абсолютно ничего не помня: ни то, как она оказалась рядом, и уж тем более какие-либо детали желанной близости. Девушка сидела, закутавшись в простынь, дрожа всем телом. Её лицо было перекошено от испуга, а по щекам текли слёзы.

Обескураженный происходящим, я предпринял попытку воспроизвести в памяти события ночи, но всё что мне удалось — это почувствовать головную боль. Может быть, я сделал девушке больно? Смирившись с бессилием, я снова посмотрел на девушку — её наполненные испугом глаза сверкнули гневом.

— Я не заявлю на тебя в участок только потому, что ты невероятно красив и восхитителен в постели, — произнесла она дрожащим голосом. Недомогание сняло как рукой, и я, вскочив с постели, уставился на неё непонимающим взглядом.

— Что? — Оливия встала с кровати, и простынь, прикрывавшая её тело, упала вниз, открывая заметные кровоподтеки. Я смотрел на неё, ничего не понимая. Она пытается обвинить меня в изнасиловании?! Но я бы так никогда не поступил.

Никогда! Каждая девушка, что оказывалась в моей постели, оказывалась в ней исключительно по собственной воле.

— Это тебе о чём-то говорит? — уверенно спросила она, демонстрируя мне свои СИНЯКИ.

— Нет, — ответил я, твёрдо уверенный в том, что это точно не моих рук дело.

— А в участке, когда с меня снимут показания и проведут экспертизу, скажет многое.

— Нет, — зашипел я, смотря на её тело. Оливия, уже нисколько не смущаясь своей наготы, прошла мимо меня и из вороха белья, небрежно валяющегося на полу, достала телефон.

— Знаешь, что это? — спросила она тихим голосом. Естественно, я ничего не помнил и уже был не так уверен в своей непричастности к синякам на её теле. Я вполне мог перебрать с алкоголем, но… в голове всё равно не укладывалось, что я мог насильственными действиями склонить девушку к близости. Если данная информация и обвинение в изнасиловании просочится в прессу, а тем более, отправится в суд — это будет крах доброго имени моей семьи. — По глазам вижу, что догадываешься. Так вот, в сумочке у меня лежит медицинская карта… Ты знал, что до вчерашнего дня я была девственницей? — медленно до меня наконец-то стало доходить, чего добивалась эта девица…

— Ты могла её лишиться с кем угодно.

— Её я лишилась еще несколько лет назад, — ухмыльнулась она. — Но, как видишь, я подстраховалась, и теперь у кого-то будут серьёзные проблемы, если…

— Что тебе нужно? — я приблизился к девушке и пристально посмотрел в её глаза, которые казалось, ничего не выражали. — Я ведь всё правильно понял?

— Нет, — закричала она, — ты ни черта не понял! Ты изнасиловал меня, и у меня есть доказательства!

— Давай. Покажи мне их, потому что я ничего не помню, освежи мою память, — я сжал кулаки, чувствуя, как во мне закипает ярость.

Оливия покрутила телефоном в руках, довольно улыбнулась, после чего уверенно открыла крышку сотового и протянула его мне в руки с репликой:

— Надеюсь, этих доказательств тебе будет достаточно?

Я с недоверием взял его из её рук и посмотрел на экран. На записи отчётливо было видно лицо Оливии и мой силуэт. Я заигрывал с ней на банкете по заключению сделки, танцуя и шепча что-то на ухо. По всему моему виду была видна заинтересованность девушкой. Все это я помнил. Далее запись прерывалась и начиналась совершенно другая… мы уже находились в моей комнате, я был изрядно пьян и еле стоял на ногах. Но то, что это был я, у меня не было никаких сомнений. Девушка заливисто рассмеялась и произнесла: «Ты такой милый, когда немного пьян…». Грубо схватив девушку за руку, я швырнул её на кровать и заплетающимся языком потребовал, чтобы она перестала снимать. Видимо, эта игра, вконец распалила моё помутнённое алкоголем сознание, раз я позволил себе наброситься на девушку и в порыве (страсти ли?) рвануть часть её одежды на себя.

Даже несмотря на некачественную съемку, послышался звук разрываемой ткани, и грудь Оливии промелькнула на экране телефона. Девушка истошно завопила в ответ на мою силу. И как по мне, сильно переигрывая. Запись была не спишком долгой, но на ней отчётливо был виден мой силуэт… и всё то, что я делал. «Марк, ты делаешь мне больно. Отпусти! — закричал её голос, немного искажённый динамиком телефона. «Пожалуйста, не надо! Ты пьян! — умоляла она». Но я не внял её просьбам и, даже не потрудившись раздеться и снять брюки, расстегнул ширинку и жестко, одним резким движением вошел в неё… На этом видео прерывалось.

Смотря стеклянным взглядом в телефон, я пытался переварить всю увиденную информацию, а главное, понять, как я мог до такого напиться? Очевидно, что эта короткометражка была неоспоримым доказательством против меня. Девушка приблизилась и аккуратно выхватила из моих рук телефон с репликой:

— Мне это ещё пригодится.

— Ты меня чем-то опоила? — отказываясь верить в то, что это был на самом деле я, всё же решил уточнить кое-какие детали.

— Ну, только если чуть-чуть, — прощебетала она заигрывающим тоном.

— Чего ты хочешь? — девушка самодовольно улыбнулась и, обойдя вокруг меня, остановилась у моей спины, обнимая меня за плечи.

— Тебя, — услышал я тихий шёпот около своего уха.

— Тогда к чему все эти сложности? — услышал я свой жёсткий голос.

— Они необходимы. Мне… — она нежно провела губами по моей шее и прижалась обнаженной грудью к спине. Против собственной воли я почувствовал, как возбудился член, желая эту расчетливую сучку. Но остатки мужского достоинства не позволяли даже и двинуться с места, чтобы прикоснуться к ней и ответить на ласку.

Она грациозно обошла вокруг, покрутила телефоном перед лицом и, положив его на стол, томно проговорила:

— Он мне ещё пригодится, — и, облизав мои губы своим языком, спустилась по шее к груди, прокладывая мокрую дорожку.

Словно голодное животное, она припала к моему соску и втянула его в себя, опуская одну из рук в трусы, поглаживая твёрдый член. Держась из последних сил, я запрещал себе поддаться ласкам, но девушка, будто почувствовав мои колебания, сорвала с моих бедер боксеры, и, встав на колени, начала покрывать член легкими, воздушными поцелуями. Закрыв глаза от наслаждения, я едва подавил в себе стон, когда она взяла его в рот и начала посасывать, лаская языком головку. Она творила невероятные вещи, будто мой член был для неё чем-то наподобие трубочки для сока; её губы втягивали меня и выталкивали обратно, доводя до безумия. После нескольких недолгих минут искусных движений её рта я кончил. при этом ощущая себя невообразимо гнусно. Она, не задумываясь, проглотила сперму и, облизав губы, покрыла мой живот поцелуями. Придя в себя от мощного оргазма, я бы должен был почувствовать облегчение, но ничего кроме отвращения не ощущал. Оливия собиралась меня шантажировать и таким образом держать при себе одной только ей известное время. Такое положение вещей меня никак не устраивало. Даже её искусный рот, который делал невероятные вещи, был никак не плюсом в данной ситуации. Я не собирался в двадцать пять лет оказаться связанным по рукам и ногам какой-то расчетливой дрянью лишь из-за того, что та вовремя подобрала время для съемки своего «занимательного кино».