Искушение - Джейн Генри

— У Софии! — протестую я. — Это ее платье, а не мое.

— Но оно на тебе, — говорит он, обхватывая рукой мое горло, и мягко прижимает к стене. Он прижимается ко мне всем телом, заключая в клетку.

— Ты можешь в нем пойти, детка, — шепчет на ухо, его пальцы сжимаются крепче. Сердце пускается вскачь от ощущения его тяжелой руки на голой коже. — Но только при одном условии.

— Ммм? Каком? — мой голос хриплый от страха услышать его ответ.

Резким движением он задирает платье до талии и срывает мои кружевные трусики. Тоненькие, ажурные, которые теперь мнет в своей руке.

— Вот, — шепчет он, поднося разорванное белье к носу и вдыхая.

— Марков! — выдыхаю я.

Он закрывает глаза, наслаждаясь запахом моего возбуждения.

— Теперь они мои, — говорит он, убирая трусики в карман.

Мои щеки пылают, когда он убирает их себе в карман. Мне кажется неправильным идти на это мероприятие без белья в таком обтягивающем платье. Но то, каким собственническим взглядом он прожигает мое тело, того стоит.

— Развернись и положи руки на стену.

Послушно выполняю приказ. Я не могу противиться, особенно сейчас. Каждая клеточка моего тела трепещет от его власти.

Напрягаюсь, услышав звон пряжки ремня у себя за спиной.

— Надо напомнить тебе, кому ты принадлежишь, раз уж ты собираешься выйти в таком виде.

Закрыв глаза, слышу, как он оборачивает ремень вокруг ладони, а затем ощущаю, как кожаная петля обрушивается на мою кожу. Резко втягиваю воздух, когда жгучая боль перерастает в удовольствие. Еще один удар, за ним следующий, заставляют меня встать на носочки.

— Ты будешь носить эти полосы, пока мы там. Ты будешь чувствовать следы моего ремня, — шепчет он.

Наклонившись, он кусает мою ягодицу. Вскрикиваю, но сильный хлопок заставляет меня сжать губы.

— А если мы вдруг потеряемся в толпе, не забудь, кому ты принадлежишь, жена.

— Ммм, — соглашаюсь я. — А если мы вдруг расстанемся, достань мои трусики и вспомни, кому принадлежишь ты.

Улыбаюсь, услышав его довольный смех, который прерывается звуком уведомления на телефоне.

— Нас уже ждут.

В машине мы едем молча. Сижу рядом с ним, все еще возбужденная произошедшим в нашей комнате.

Надеюсь, сегодня справимся, как и с ужином, приедем, выполним свой долг, и уйдем без лишних проблем.

— Ух, — говорю, качая головой, когда машина останавливается. — Мы бросаемся в самое пекло.

Отец стоит у входа, пока другие пары заходят внутрь. Безупречно одетый, окруженный охраной, он излучает величие.

Тяжелая рука Маркова ложится мне на спину.

— Ты справишься, детка, — говорит он, целуя меня в щеку. Сжимаю его руку и глубоко вздыхаю.

Я не отпущу этого мужчину. Ни за что.

Отец пристально смотрит на нас, когда мы выходим из машины, оглядывая меня с ног до головы.

— Вера, — говорит он, целуя меня в щеку. — Это платье выбрала твоя мать? Марков, я хотел бы, чтобы ты присоединился к нам. Нет необходимости держаться в стороне.

Напрягаюсь, но Марков уверенно делает шаг вперед, протягивая руку отцу и крепко пожимая.

— Я сказал ей, что она выглядит прекрасно, — отвечает он с улыбкой. — Вы слышали, что она сделала на этой неделе? Их удивительное открытие будет опубликовано во всех медицинских журналах от России до Америки. Пойдемте внутрь, и Вера все вам расскажет.

Одариваю его легкой улыбкой в ответ.

Пусть отцу совсем не интересно узнать о моих успехах, его точно впечатляет, что моя работа привлечет внимание влиятельных людей.

— Великолепно, — говорит он, поворачиваясь ко мне спиной. — Давайте возьмем по бокалу. Ах да, и у меня есть для вас сюрприз, Марков.

Мы с Марковым переглядываемся. Обычно ничего хорошего, после такого начала, ожидать не стоит.

Когда мы подходим к бару, он заказывает большую бутылку водки Beluga Gold Line — премиального сорта. Даже невозмутимый Марков выглядит впечатленным.

— Великолепно, — одобрительно произносит он. — Благодарю.

Пока мы ведем непринужденную беседу, Марков идеально помогает мне справляться со всем этим. Он остается немного отчужденным, играя свою роль телохранителя, но вовремя вставляет похвалы, когда мой отец говорит что-то грубое или пренебрежительное. Отец, вероятно, никогда не думал, что нанятый им охранник будет защищать меня от него самого.

— Извините, — говорю в какой-то момент, желая немного передохнуть от его общества. — Мне нужно в дамскую комнату.

— Конечно, — отец указывает в нужном направлении.

Марков подходит ко мне.

— Я ее провожу. Нужно ли вам что-то принести, сэр?

— Нет, спасибо, Марков.

— Боже мой, — шепчу Маркову, пока мы идем в сторону туалетов. — Он невыносим. Как ты его терпишь?

Он пожимает плечами.

— Я представляю, что такие люди, как дети-переростки, которым пора на дневной сон.

Когда смеюсь, он улыбается в ответ.

— Это действительно помогает.

Прыскаю от смеха.

— Готова поспорить.

Когда возвращаюсь, темный коридор пуст. Марков стоит в тени. Это рискованно — оставаться наедине. Он склоняется ко мне и шепчет на ухо: — Ты все еще чувствуешь следы от моего ремня, Вера?

— Ммм, — шепчу в ответ. — А ты все еще чувствуешь мои трусики в своем кармане?

Марков сдерживает стон и сжимает мою ягодицу.

— Не надо! — шиплю я. — Прошу.

— Хорошо. Но когда мы вернемся в комнату, ты будешь моей, Вера.

— Мы можем уйти?

— Еще немного.

Моего отца нет там, где мы его оставили.

— Странно. Куда он делся? — спрашиваю у Маркова. Мое сердце начинает колотиться. Если он был рядом с туалетами, а я его не заметила... Если он за нами следил...

— Вон там, — говорит Марков. — У выхода.

— Марков! Вера!

— Отец, нам пора возвращаться. Я очень устала.

— Задержись еще на минуту, — говорит он. — Ты помнишь наш разговор прошлой ночью?

— Ммм. Помню.

— Я подумал над тем, что ты сказала, и... хочу, чтобы ты пришла ко мне в номер выпить.

Марков напрягается рядом с моим отцом. У меня внезапно возникает желание сбежать, и я не понимаю, почему.

— Может, в другой раз, — отвечаю я, качая головой.

— Давай сейчас. Пойдем со мной в гостиничный номер. Мы выпьем, — говорит отец. — Пожалуйста. В номере достаточно места