Рабыня на продажу - Конни Дженс

Едва мы отыграли свадьбу Линеты и Рудольфа и проводили их в свадебное путешествие, как занялись подготовкой к нашей свадьбе. И снова моя девочка все взвалила на свои плечи. Она с огромной, присущей ребенку нежностью, одинаково добродушно относилась ко всем мужчинам семейства фон Амтус де Артун и спокойно восприняла новость о том, что у ее матери теперь будет трое мужей.

— Я вижу, как ты счастлива, мама, — мой солнечный зайчик улыбнулась мне развешивая очередную гирлянду. — И это главное.

Но даже появившееся у меня от помощи Эвы свободное время никак не позволяло мне сказать моим женихам главное. Стоило мне подгадать удобную минутку, как кто-то или что-то срывало все планы. А такие новости нельзя говорить впопыхах, один раз я уже попробовала произнести эти слова вслух — так теперь Батист с Сантеншет поселились у нас в поместье и буквально не выходят из спальни. Только поесть, и то не всегда.

Такие слова требуют нужной обстановки, настроения и времени, чтобы все переварить. Я надеялась, что они сами догадаются, хотя бы по тому, что я стала поправляться, и старые мерки мне уже были маловаты. Но куда им!

Крайним временем, чтобы признаться стал момент, когда мы все вместе стояли у алтаря. Слезы наворачивались на глазах, и я как могла боролась с собой, чтобы не разрыдаться у всех на глазах, только потому что меня переполняли чувства. И не так, как растроганные невесты, а как настоящая беременная женщина — громко, надолго и со вкусом!

Выслушав принятые груолами обеты, я последний раз всхлипнула и громко сказала:

— Я беременна!

Да, не стоило так шокировать братьев фон Амтус де Артун. Я даже боялась, что они попадают в обморок. Минуту они просто молча таращились на меня: три до помутнения рассудка соблазнительных мужчины, фраки на крепких телах которых едва ли не по швам расходились. А потом Андор подхватил меня на руки и закружил под всплеск аплодисментов. Вслед за ним я пошла по рукам его братьев: Алекса и Кэла. А чуть позже, вдохновленные и окрыленные, они утащили меня из-за стола, так и не дав попробовать вон тот аппетитный салатик!.. И рулетики… И даже соленых огурчиков!

Я даже не знаю, кому выпала честь разрезать свадебный торт, но мои мужья спешили приступить к брачной ночи задолго до наступления сумерек. И хотя они шутливо спорили и делали ставки, кто же из них отец ребенка, я знала главное — кто бы им ни был, они все будут любить его одинаково. Об этом говорили ласковые глаза и бережные прикосновения.

Каждый с нежностью и заботой целовал меня, едва заметно касаясь живота, будто не веря тому, что там есть жизнь и совсем скоро на свет появиться наследник или наследница вновь воссоединившейся и ставшей еще сильнее семьи фон Амтус де Артун.

Я же обещала им, что рядом со мной их род вернет прежнюю силу и наберет новую, и я свое обещание сдержала, хоть судьба внесла в мой план свои коррективы.

Мне предстояло рассказать им и о том, какой подарок мне сделал Атхор, но с ним я решила повременить. Когда родится малыш, я поделюсь со своими мужьями даром вечной жизни, и наше счастье больше ничто не омрачит. Но кое о чем мне следовало поговорить с ними сейчас. Это мучило меня, оставшись единственной преградой к безграничному счастью, которое уже совсем рядом дружественно махало рукой.

Мы лежали в постели — уставшие и потные. Переводили дух после страстной брачной ночи, когда я произнесла:

— Мужья мои…

Клянусь, их тела покрылись мурашками и мелко задрожали. Они с нетерпением ждали, когда же это случится, и вот случилось: я теперь навеки их жена, они — мои мужья. А Атхор? Кто он? Я должна донести до них, как он важен для меня, и что я не могу бросить его.

— Говори, дар… наш, — шепнул мне на ухо Алекс, поглаживая меня по изгибам моего тела.

Пожалуй, надо воспользоваться этим шансом. Сегодня они были максимально расположены соглашаться со мной во всем.

Вздохнув, я села в позе лотоса посреди широкой кровати, и под скользящие похотливые взгляды, бродящие по моему аппетитному обнаженному телу, заявила:

— Это касается Атхора!

Стоило ожидать, что они насторожатся. Не прошло и секунды, как казалось разомлевшие мужчины, в мгновение собрались и сели так же, как я, только, напротив. Я одна, против них.

Замечательно.

Ровно тогда в голове всплыла мысль, что я не одна, и, улыбнувшись, я положила ладонь на свой живот, приковав мужские взгляды к этому жесту.

Отличный способ расслабиться и продолжить серьезный разговор, и игриво взглянув на их завороженные взгляды, я вновь заговорила:

— Вы знаете, что Атхор для меня важен…

— Лима…

— Дослушай, — прервала я Андора, единственного, кто смог что-то сказать, но так и не оторвавшего взгляд от моего живота. — Вы лучшие мужчины, которых можно желать…

— Но?

— Но я люблю его. Так же сильно, как вас. Люблю всем сердце, открыто и нежно. Я не представляю себя без Атхора. Я ценю вас и ваше слово, мужья мои, но… он часть меня.

— Прошу, малыш, конкретнее, — жалостливо протянул Алекс и одним рывком прижался губами к моему животу, замирая и прислушиваясь, в надежде что-то почувствовать.

Рано, мой дорогой, рано. Но время пролетит незаметно, и ты еще застонешь, когда я очередной раз буду прикладывать твою ладонь, чтобы ты почувствовал, как он или она толкается.

— Ты хочешь выйти замуж и за него? — выгнув бровь, спросил Кэл, пытаясь стянуть брата с самого желанного места.

Я только улыбнулась.

Вечная жизнь куда крепче, чем брак.

Мой нежный демон, самый чувственный мужчина, первый, кто увидел во мне меня, целовал с такой непередаваемой любовью, что вся эта кутерьма с замужеством казалась ерундой. Я с ним навеки связана, я его половина, которую он заполнил тьмой, позволяя разделить с ним вечность.

Это невероятное ощущение, знать его всего, видеть его глазами, чувствовать его руками сливаясь в древнем танце, крича и не слыша собственного голоса. Пожалуй, только мои груолы могли составить конкуренцию всему этому, все остальное будет ничтожным, пресным.

— Нет, замуж мне за него не нужно.

— Что тогда, малыш? Ты хочешь быть с ним как… с мужчиной? — устав скрывать и делать вид, что это все очевидно и понятно без лишних разговоров, я кивнула и виновато взглянула на Алекса.

— Я люблю его. Всем сердцем.

— А он?

— Даже больше.

Я видела, как они хмурятся. Как сложно им принять решение и озвучить его, но ощутив знакомую тьму, я с улыбкой прижалась щекой к опустившейся на мое плечо ладони.

— Решила не звать меня, нежность? — Атхор поцеловал меня в макушку и, успокаивая помял напряженную шею.

— Я должна была сказать. Сама.

Братья молчали долго, но первый на удивление сдался самый упрямый — Андор, откидываясь на подушки и улыбнувшись.