Его птичка - Любовь Попова

Утро. Солнечное, хмурое, после смены или отличного секса. Утро бывает разным и очень часто говорят, что оно не бывает добрым. И обычно я вполне согласен с этим пессимистичным утверждением, но не сегодня.

Ну, во первых я проснулся. А для человека, так часто видевшего смерть, это уже счастье.

 Во-вторых сегодня я наконец попаду на тренировку. Работа в последнюю неделю была изматывающей, особенно после того, как кто-то сломал многомиллионный аппарат.

То, что это было сделано нарочно, по наитию Марины, сомнений не оставалось. Но с этим я буду разбираться позже, а пока…

Третье и самое главное. Аня.

Я уже начал жалеть о данном обещании не трахать никого, пока мы вместе. Оно давалось все труднее, когда счетчик передергиваний перевалил за двадцать, а Ленка Фролова не сводила меня взгляда всю тренировку, а потом и вовсе не заявилась в душ.

Она стояла напротив меня. Еще влажная после тренировки, с высокой грудью, плоским исполосованным мышцами животом и мускулистыми ногами, между которых я уже побывал не раз.

Её руки поднялись, вынуждая приподняться и груди, делая это спортивное тело еще соблазнительнее, а я блять, думаю об Ане.

Это уже патология, Сладенький.

— Извини Ленусик, кажется, сегодня тренировка высосала из меня все силы.

 Зря я это сказал, потому что она тут же улыбнулась, проведя языком по губам. И если у Ани это движение меня возбуждало, то тут скорее забавляло.

— Хочешь, я всосу тебе силы обратно.

Я рассмеялся.

— Это даже звучит нелепо, а как ты это делать собралась?

Я выкрутил кран до конца, чтобы наконец помыться и уже через минуту вышел из душа, направляясь к шкафчику в тренерской.

Спортивное прошлое давало свои привилегии. Хотя я и не стал признанным чемпионом кикбоксинга, толику уважения получил. Вот даже шкафчик в тренерской. Чем не привилегия? И Лена, всегда готовая, особенно когда муж в командировке.

— Рома, у тебя стояк как у пятнадцатилетнего, — насупилась уже одевшаяся брюнетка, наблюдая за тем, как интересующий ее в данный момент предмет скрывается в боксерах.

— Ты красивая баба, на тебя у любого встанет, — кинул я на нее взгляд, и продолжил одеваться.

Она улыбнулась этому комплименту, забывая, что я их в принципе не делаю. Я просто констатировал факт.

— Ну, так может Сладенький скрасит мое невольное одиночество? — игриво ввернула она и сделала шаг ко мне.

Я уже натянул футболку, джемпер и высокомерно посмотрел на нее, стоящую прямо передо мной. На уровне глаз. Высоковата, как по мне. Впрочем, теперь я любую женщину буду сравнивать по всем параметрам с Аней и ее 160 сантиметрами.

Что отразилось в моих глаза такого, что она резко побледнела?

— Что? — нахмурился я.

— Скотина! У тебя появилась другая, — заявила она и ткнула меня в грудь. Может быть, и хотела сильно, но я даже не качнулся.

Я мог бы многое ей сказать. Про то, что это не её ума дело. И про мужа. И про сына. И про то, как она мне напоминала порой мать. Но не стал. Просто хмыкнул и развернулся к шкафчику, собирая в спортивную, черную сумку последние вещи.

Но сколько не игнорируй снег, двигаясь по московским улицам, сколько не сдувай снежинки налипавшие слоями на лицо, природа все равно будет тебя преследовать.

Вот и Лена. Ей и говорить ничего не требовалось. Она все придумала сама.

— Значит, это правда. Я думала Саныч врал, что видел тебя с малолеткой. Нет, серьезно?!

Она уже шла за мной к выходу, бурча и причитая. Я сносил любые вопросы и уколы, пока она в конец не обнаглела:

— Ты взрослый мужик, пялишь школьницу?

Я резко развернулся, так, что она на меня налетела и охнула.

— Ты когда открываешь рот Ленусик, следи, чтобы серое вещество из черепушке не утекало.

— Ты вот эти свои медицинские штучки оставь. Ей хоть есть восемнадцать? Или совсем офонарел на старости лет.

Да, ее было сложно испугать, но я раньше и не пытался. Теперь мне вдруг захотелось сжать руки на ее крупной шее, чтобы она заткнулась раз и навсегда. Да и любому, кто хотя бы заикнётся о моих отношениях с Синицыной.

Я едко улыбнулся, давая ей немного расслабиться. А затем провел по лицу рукой, к волосам, и оттянул их. Да так резко, что она закричала, привлекая к нам внимание тех, кто тренировался.

Мне было плевать, что за нами наблюдают.

— Ты когда ложишься под тренера на тебя песок не сыплется? — прошипел я ей в лицо, пока она пыталась убрать от себя мою руку.

— Откуда ты…

— Знаю. А может узнать и твой муж, так что отъебись от меня. Поняла?

Я отпустил ее, когда она кивнула. Освободившись от моих цепких пальцев, она сразу повернулась к тому самому тренеру — Санычу. Справедливости ради сказать, вполне еще здоровому, крепкому мужику.

Но разница между ними была порядка двадцати лет и я просто ей об этом напомнил. Тренер Малехин Владислав Александрович отвел глаза, а Лена тут же убежала в женскую раздевалку.

Привилегий она так и не получила. И даже персональные тренировки с Санычем не помогли.

Несмотря, на странное утро, день не стал хуже. Я наконец доехал до того ювелирного магазина, что проезжал мимо наверное раз десять, постоянно думая о машиных ушках.

И сегодня купил золотые серьги капельки, усыпанные россыпью мелких брюликов. Тело тут же напомнило о последней фантазии про обнаженную Аню в пуантах, и я решил, что серьги будут приятным дополнением к этому сексуальному образу.

Я набрал сообщение Ане о том, что приеду к ее универу ровно в шесть и помчался в больницу.

Были еще незаконченные дела.