Виноградные грёзы. Книга 1 - Джулия Романтик

Я порвала с безнравственностью в сердце,

Сегодня обрываю связи с прошлым.

Перед восходом ночь темней всего.

(с) Florence and The Machine «Shake It Out»

Ари

Стивен хотел пройти в квартиру, но я не позволила: крепко обняла и запустила пальцы в его уложенные волосы. На миг Стив растерялся – я чувствовала его рваный пульс. Неудивительно, что он впал в ступор: от меня прежней ожидать подобное можно, но от той, кто я теперь… Шокирую.

Я прижалась к Стивену, положив подбородок на его теплое плечо.

– Ты так любишь эту марку портвейна?

Я отстранилась. Рэтбоун пропустил смешок и поставил бутылку на столик в прихожей. Теперь моя очередь пребывать в ступоре. Он серьезно? Считает, алкоголь может повлиять на мое отношение?

Пока перебирала в голове вопросы, Стивен пригладил взъерошенные моими пальцами волосы. Он ждал ответа.

– Я… соскучилась.

– По мне? – от удивления его голос сорвался: зазвучал выше.

Обидно. Я выпятила нижнюю губу.

– Ах, Ари! – Он засмеялся, чуть запрокинув голову. – Моя милая Ари!

И тут я поняла:

– Ты разыграл меня?!

– Я? – фальшиво изумился Стив. – Нет. Я показал, как нелепо твои холодные маски выглядят со стороны. – Его лицо озарила улыбка.

Стивен подхватил меня и приподнял над полом.

– Отпусти! – Я уперлась руками в его горячую грудь, пытаясь вырваться, и визжала сквозь смех: – Дурак!

Стив вновь рассмеялся, целуя меня в макушку. Я почувствовала под ногами твердый паркет. Голова кружилась. Не от высоты, нет. От его присутствия.

Минутный порыв. Милая перепалка. Теплые объятия и нежные поцелуи. Всё, что было до и будет после, неважно. Проблемы и обиды остались далеко за пределами квартиры. Чистый лист? Самообман? Не знаю. Мне чертовски хорошо и спокойно. Значит, поступаем правильно.

На кухне я первым делом открыла полку с бокалами: новенькие, блестящие. Меня била дрожь при мысли об истинной цели визита Рэтбоуна. Я не хотела портить вечер глупой ностальгией.

Стивен считал иначе.

– Расскажешь о том, что случилось с тобой за эти три года?

– Да. – Одними губами ответила я и поставила на стол бокалы.

– Хорошо. – Стив кивнул и перевел взгляд на портвейн. – Мы не будем пить, Ари. Я купил бутылку, потому что вчера обеднил твои запасы. – Он неловко рассмеялся. – И плюс к тому получил обнимашки. Буду чаще заходить в отдел спиртных напитков! – Мужчина смеялся в голос.

– От этого подарка хоть удовольствие, в отличие от розочек, – в тон ему ответила я и смущенно добавила: – Алкоголь ни при чем!

– Прости. – Стивен выставил руки вперед, показывая, что сдается.

Я отвернулась и начала откручивать крышку: мне необходимо выпить.

– Нет. – Стив подошел, наклонился и прошептал: – Не будем. Пить.

В ответ я хмыкнула и ловко открутила крышку бутылки. Губы коснулись горлышка, язык обожгла первая капля… Стивен выхватил портвейн и поцеловал мои пересохшие губы. Быстро, пылко.

– Ари, я же сказал. Мы не будем пить.

– Почему?! – крикнула я, сжимая в ладони крышку.

– Нам предстоит серьезный разговор, хочу вести его на трезвую голову.

– Вчера был серьезный разговор, – напомнила я, – но ты пил.

Мне страшно говорить на трезвую голову о той жизни.

– Идем, Ари. – Стивен взял меня за запястье и повел в комнату.

Когда мы оказались в гостиной, я впилась в губы мужчины страстным поцелуем и толкнула на диван. Хотелось повторить то безумство на жестком полу; и пусть он снова уйдет, плевать, я не собиралась сдаваться. Кому нужны эти разговоры?! Мои пальцы вновь запутались в его волосах. На пару секунд Рэтбоун и правда забылся, жадно отвечая, но, когда я выдернула его рубашку из джинсов, ловко перехватил мои ладони.

– Не сейчас. – Он покачал головой.

– Сейчас, – выдохнула я. – Обо всем позже… Когда-нибудь…

– Нет. – Суровый взгляд никак не вязался с подрагивающими от возбуждения руками, которыми он водил вдоль моей талии. – Расскажешь, и я весь твой, – заявил Стивен, шлепнув меня по бедру и спихнув со своих колен.

В последнюю секунду он придержал меня и аккуратно поставил на ноги, напоследок отряхнув от невидимых пылинок.

Отступать некуда.

– Хочешь знать, да?

– Да.

Презрительно щурясь, я открыла первый ящик комода и достала дневник. Для Стивена это просто история, ему конечно же плевать, что воспоминания будут донимать меня, превращаясь в ночные кошмары.

– Вот. – Я держала на вытянутой руке потрепанную тетрадь с бабочками на обложке.

Стив недоверчиво приподнял одну бровь, колеблясь: «Так просто?» Я дрожала всем телом, горло саднило. А Рэтбоун всё не решался.

– Бери, ну же!

Протянул ладонь. Хлопок – тетрадь упала на ковер: я рано одернула руку, боясь коснуться ледяных пальцев. Странно, пару минут назад позволяла этим пальцам изучать меня всю.

Стивен уже поднял тетрадь и листал заляпанные чернилами листы. Он нахмурил брови, недовольно скрипнул зубами и спросил:

– Смеешься надо мной?

– Смеюсь? С чего бы? – Трудно сдерживать улыбку, глядя на его раздосадованное выражение лица.

– Тут всё на русском. Я не знаю русского, – сухо пояснил Рэтбоун.

– О? Действительно? – Я победно усмехнулась. Воспоминания – мутная вода, которую лучше не трогать. Запрыгнув на комод, я свесила ноги. – Учи русский и вперед – разбирать мой почерк.

Стивен рассмеялся незнакомым, жутковатым смехом и, кинув тетрадь на диван, подошел ко мне вплотную. Его ладони легли на мои колени. Стив минуту буравил взглядом, а потом, обхватив рукой мою талию, стащил с комода. Сердце забилось неестественно быстро, я поперхнулась воздухом. Не чувствуя под ногами пол, надеялась восстановить сбитое дыхание – тщетно. Из моей груди вырвался тихий стон, я обняла руками шею Стивена, а ноги закинула ему на бедра. Мы переместились на диван; его губы рядом: я приоткрыла рот, желая насладиться поцелуем.