Виноградные грёзы. Книга 1 - Джулия Романтик

Но он остановился в миллиметре от моего лица и предостерег:

– Не играй со мной, Ари.

– Это угроза? – пыталась говорить беззаботно. – Угрожаешь мне?

– Предупреждаю. Читай. – Он поцеловал меня, прикусив нижнюю губу.

Раунд окончен. Я проиграла.

– Ну, хорошо. Хорошо! – раздраженно простонала я и взяла личный дневник. – Только, Стивен… – Я принялась нервно мять уголок тетради.

– Что?

– Обещаешь потерпеть меня пару дней? – Глаза защипало от слез. – Если после прочитанного я стану тебе противна… если ты не захочешь быть со мной… – Я села напротив Рэтбоуна в глубокое кресло. – Всё пойму, но мне бы хотелось… позволь насладиться… перед тем, как…

– Дурочка, – тепло улыбаясь, перебил Стивен. – Мне плевать на твои поступки, какими бы неправильными они ни были. Я не осуждаю тебя, не осуждал и осуждать никогда не буду.

– Но зачем тебе знать? – изумилась я.

Стивен вскинул бровь.

– Я должен знать. Просто должен, и всё. Тебе будет легче, когда ты расскажешь. Обещаю. Немного, но будет.

Поколебавшись, я открыла тетрадь. Буквы запрыгали перед глазами. Я с шумом втянула воздух, резко выдохнула и приступила к чтению вслух, переводя родную речь на английский язык.

Прошлое Аристель (2010-2013)

«Всем плевать, я это знала. Но новость о выселении будто сбила с ног. Хозяйка квартиры выгоняет меня на улицу, деньги закончились… Десять тысяч. Я думала, это много. Оказалось, моргнул – и мир уже другой. И в новом мире для меня нет места.

В Чикаго тихо. Слишком тихо для города, о котором складывают криминальные легенды. Я сижу на холодной скамье в парке, перечисляю причины, по которым пишу эту запись. Буду вести дневник. Старая привычка или интерес? Теперь моя жизнь непредсказуема.

Я приехала в Чикаго, сняла жилье. Гостиница обошлась бы дешевле, но из-за того, что я почти не выхожу на улицу, персонал бы подумал, что я умерла, вызвал полицию… Виза на исходе, и я стараюсь не попадаться копам.

В первый день я отправилась на шопинг – терапия же! – совершенно не думая о том, что деньгами стоило бы распорядиться более разумно, чем купить пару итальянских туфель и красивые платья. Также подаренная сумма тратилась на дорогой алкоголь. Я не пила, только коллекционировала. Пила я портвейн: он не горький, как виски или коньяк, прожигает горло осторожно, ласково. Заботится обо мне. Хоть кто-то обо мне заботится».

«Если бы не удача, после концерта я сидела бы в таком же аэропорту, имея при себе пару личных вещей и разбитую вдребезги надежду понравиться Стивену Рэтбоуну. Я бы не узнала, что такое любовь… моя первая любовь.

О чем он думал, когда давал мне деньги? Нет, он не должен был думать обо мне, думать должна была Я.

Когда я устану плакать? Не могу без него. Не мо-гу. Я рыдаю, молю о его возвращении, потом проклинаю, через время надеюсь: он найдет меня, заберет, снова полюбит…»

«Сегодня кто-то дал мне пятьдесят долларов. Я проснулась и увидела деньги. Впервые за последнее время поела нормально. Осталась в аэропорту, сдала вещи в камеру хранения. Сегодня заберу их и пойду в ломбард. Продам всё, что возьмут, и отправлюсь на поиски жилья для бездомных. Я видела такое в кино. Мне должны помочь!»

«На меня смотрят как на грязь. Раньше я наблюдала за бездомными с сожалением, но и не думала им помочь хотя бы мелочью. Теперь никто не помогает мне. Карма. Я продала украшения, косметику, большинство одежды. Самое смешное, дорогие итальянские туфли, купленные здесь, взять отказались – не поверили, что не подделка; толкнула какой-то идиотке за мизерные деньги, остальные шмотки ушли за полцены.

Жила в хостеле пару недель, старалась экономить, но деньги кончились. И я снова бездомная. Мысли о выживании притупляют остальные чувства. Я стараюсь думать о чем угодно, только не о его зеленых глазах.

Хочу ли я вернуться в Москву? Позвонить родителям? Честно, нет. О прошлой жизни я не вспоминаю, словно ее никогда и не было.

Чикаго большой город. Днем я ищу работу, ночью катаюсь в метро. Оно не такое красивое, как московское, но вполне ничего: чисто, спокойно. Только холодно, а иногда страшно: вагоны прекращают ездить, я остаюсь одна в темноте и надеюсь, сегодня меня не найдут и не выгонят.

В аэропорту и на вокзале мне не понравилось: бездомных там много, каждый желает занять место получше – борьба, а я к ней не приспособлена».

«Яркие огни. Я видела их. И видела свет. Чувствовала алкоголь на кончике языка. Слышала мужской крик. Стивен?

Тело ломило. Голова болела. Тогда я думала, что умираю. Я кричала, а ты ласково шептал: „Потерпи, малыш, станет легче”. Малыш… Ты, Стивен, так бы меня не назвал. Но я надеялась, рядом ты. Думала, сейчас пройду ад и попаду в рай, там будешь ты и мой умерший хомяк. Я думала… А потом увидела его лицо: щетина на волевом подбородке, высокий лоб, серые глаза; глаза горели, нет – пылали. Если это смерть, она чертовски красива».

«Мне лучше. Голова трещала, но я могла видеть без ряби в глазах, сидеть и немного говорить. Память вернулась, отдаваясь в сердце глухими ударами. Да, я жива.

Спасителя зовут Карлос. У него тронутые сединой черные волосы, зубы-клыки (из-за которых, вкупе с магнетическим взглядом, он напоминает хищника) и мускулистое телосложение. Карлос часто трогает меня за поясницу и шею. Я не сопротивляюсь, молчу, улыбаюсь. Пусть делает, что хочет, у него прекрасная квартира, я впервые за долгое время сходила в душ и сытно поела. Кроме странных жестов Карлос ничего не делает: не пристает и ни на что не намекает. Он обаятелен и вежлив. Карлос подобрал меня на рельсах, на которые я, напившись, свалилась. По его словам, успел в последнюю минуту.

Происходящее напоминает одну встречу в Сан-Диего под колесами дорогой иномарки».

«Не знаю, что сказать. Ужасно. Ожидала. Но давай по порядку, верно?

Когда я очнулась в доме Карлоса, он расспросил меня про прошлое, про будущее. Я выложила всё как есть. Про то, что нигде не живу и ничем не занимаюсь, от моей визы осталось несколько дней, а возвращаться домой я не планирую. Про Стивена тоже рассказала. Без имен, конечно, но рассказала. Соскучилась по человеческому общению. После расставания идут ныть подружкам или бегут в кабинет психолога, а моим психологом был портвейн, из него, понятно дело, собеседник не очень.

Карлос выслушал и посочувствовал. Тогда я решила, он будет моим другом. Просто другом. Не будет лезть ко мне в трусы и заставлять делать то, чего я не хочу. Карлос обещал помочь с визой и работой. Всё будет хорошо.

И этот день не отличался от предыдущих, кроме…

– Как дела с поиском? – спросил Карлос, расставив на столе тарелки с завтраком. – До сих пор думаешь, что найти работу самой – хорошая идея?

– Да, я найду, спасибо.