Опекун - Слава Доронина

— Я. Никуда. Не уйду. Пока ты не расскажешь мне о своих грандиозных планах на мой счёт. Что вы задумали? — смотрел я в упор, ища ответы на её лице. — Ну, же!

Давай, расскажи мне? — не унимался я.

— Марк, ты пьян и явно не в себе.

— Да, я пьян, чёрт возьми, благодаря твоим стараниям!

— Уходи, прошу тебя. Мы поговорим с тобой, но только когда ты будешь трезв.

Пожалуйста! — она смотрела на меня умоляющим взглядом.

Что-то в её испуганном взгляде заставило меня остановиться и отложить этот неприятный разговор до утра. Да, я был зол, но, тем не менее, не хотел, чтобы она боялась меня. А судя по перекошенному от испуга лицу, именно такие чувства я в ней сейчас и вызывал.

Не проронив больше ни слова, я вышел из комнаты, сильно шатаясь и едва стоя на ногах.

— Дерьмо, — выругался я, начиная ненавидеть себя за свою несдержанность.

В памяти ещё были свежи воспоминания о шатком состоянии Кейтлин, когда её чуть не изнасиловал бывший опекун. Ведь в тот момент она никак не могла притворяться? Так что же могло измениться за такой короткий срок?! Неужели я, и правда, ошибался на её счёт? Только вот перед глазами по-прежнему стоял тот поцелуй, и как бы я ни старался гнать прочь нехорошие мысли, ничего из этого не получалось: я влюбился в Кейтлин, боясь сам себе в этом признаться. Полюбил и стал зависимым от этого чувства… А это нужно было в корне менять, ломать эту привязанность, приносящую боль и вызывающую неуравновешенное состояние.

Меня убивала одна только мысль, что она могла принадлежать кому-то ещё. Кому-то кроме меня…

Кейтлин

Остаток ночи, после визита Марка, я провела в бессоннице. Нечто такое от него и следовало ожидать, но… ожидание и реальность, к сожалению, на деле оказались разными вещами. Его резкий и несдержанный тон никак не вязался с тем Марком, которого я знала. Слова были похожи на ядовитые стрелы, метко летящие в цель, оставляющие после себя жжение в глазах. Я никогда не позволила бы себе обмануть или предать его, и видит Бог сегодняшнее стечение обстоятельств — это просто какой-то злой рок. Закрыв глаза от беспомощности и глотая солёные слёзы, я попыталась окончательно не упасть духом. Возможно, завтра нам удастся поговорить, но сегодня… Мне хотелось вычеркнуть из памяти этот ужасный вечер и ночь и больше никогда не вспоминать сверкающие злостью глаза, что смотрели на меня с недоверием, словно я была гнусной обманщицей и интриганкой. Казалось, наши отношения стали только налаживаться…

Мне не хотелось оправдываться перед ним, ведь я ни в чём не была виновата. Но, если сейчас не внести во всю эту нелепую ситуацию ясности, то впоследствии она могла перерасти в чудовищную несуразицу. Когда рассвет чуть забрезжил, я встала с кровати и пошла в ванную, смыть с себя остатки бессонной ночи. Гордость противилась принятому решению, но я рассудила, что лучше уж буду сожалеть о том, что попыталась вернуть доверие Марка, всё объяснив, чем ничего не предпринять, пойдя на поводу собственного малодушия и трусости.

Тихо прошмыгнув в его комнату, я застала Марка крепко спящим в кровати. На не разобранной кровати. В одежде. Сердце предательски сжалось от этой картины.

Бронзовые волосы мужчины разметались по подушке, широкая грудь спокойно вздымалась и опускалась в такт дыханию. Очень аккуратно я прошла мимо него и села в кресло напротив кровати, подбирая под себя ноги. Марка, конечно же, сейчас навряд ли бы хоть что-то могло разбудить, но всё же я не хотела наводить лишнего шуму, особенно учитывая моё везение и никчемную координацию.

Уставившись пустым взглядом в окно, я решила дождаться пробуждения Марка, думая о том, как мне дорог этот человек и насколько ошибочны его обвинения в мой адрес.

— Кейтлин? — хриплый голос Марка окликнул меня, и я перевела глаза в сторону мужчины. Его помятый вид после вчерашнего вечера оставлял желать лучшего, но я поймала себя на мысли, что он в любых образах был неотразим. Даже сейчас.

— Марк, нам нужно поговорить, — я встала и приблизилась к мужчине, присаживаясь рядом.

— Я слушаю, — сказал он спокойно, но без особого энтузиазма, так, словно всё уже для себя решил, поставив на мне клеймо: «Обманщица».

— Марк, вчерашний поцелуй Джерви… Джервиса стал для меня такой же неожиданностью, как и для тебя, — говорила я, сцепив руки в замок. — У Джервиса очень болен отец, и он… мы, как обычно, болтали, я пыталась отвлечь его от грустных мыслей…

— Достаточно, Кейтлин! — попросил Марк. — Я не хочу слушать продолжение и знать какими способами ты его успокаивала.

— Марк! — повысила я голос. — Ты дослушаешь меня до конца, а потом вправе додумывать себе всё, что заблагорассудится, — он безразлично кивнул и откинулся на подушки.

— Мы всегда хорошо общались с Джервисом и были лучшими друзьями с самого детства. но его вчерашнее признание в любви огорошило и причинило боль, потому что я не ответила взаимностью на его чувства, даже более того, я не догадывалась о них до вчерашнего дня. Я растерялась, когда он поцеловал меня… и от этого мне вдвойне больнее. Мне не хотелось причинять боли ни тебе, ни ему… — закончила я сумбурные излияния и повернула голову в сторону лежащего Марка, который сложил руки за головой и смотрел в потолок.

— Это всё? — холодно произнес он.

— Да, — ответила я, понимая, что достучаться до него у меня не получилось. — Марк? — позвала я. — Откуда в тебе столько недоверия к людям? — он немного приподнялся на локтях и пристально посмотрел на меня. — Почему ты не веришь мне? — я заглянула в холодные, пустые, ничего не выражающие глаза.

— Во всё это сложно поверить, — ледяной тон окатил с ног до головы. Сложно поверить? Неужели он думал, что я придумала эту историю, чтобы оправдать себя в его глазах? Я недоумённо посмотрела на Марка. С какой стати мне было что-то придумывать?

— А во что поверить не сложно? В то, что я встречаюсь с Джервисом тайно, живя в твоём доме? Или, возможно, сплю одновременно вместе с вами двумя? — мой голос сорвался на крик, внутри закипала гремучая смесь обиды и негодования. Марк молчал, но его молчание было громче любого сказанного слова. Я почувствовала себя так, будто мне дали под дых; слова застряли тугим комом в горле, глаза начала застилать пелена слёз. Ему было легче поверить в то, что я лгала ему, чем…

Мне стоило больших усилий сохранить невозмутимый вид, чтобы не показать, насколько сильно меня ранило его равнодушие. Решительно встав с кровати, я направилась к выходу. Достаточно! Внутри всё кипело от обиды и вылитого, словно ушат холодной воды, недоверия. Марк казался отчуждённым, безразличным, словно его чувства вступили в стадию заморозки, покрывая инеем всё вокруг, в том числе и меня. Я не ставила себя на его место, не знала, что он чувствовал, когда смотрел на наш поцелуй с Джервисом. Не представляла мысли, которые таились в его голове, но мне было больно видеть пустое, каменное выражение лица, будто между нами ничего и никогда не было.