Они под запретом - Алайна Салах

— Заедем в Одинцово? — спрашивает Арсений по дороге. — Отец и Луиза там.

Предложение заставляет меня напрячься. С одной стороны, мне ужасно хочется, чтобы о наших отношениях знал весь мир, а с другой, очень страшно. Допустим, Луиза и без того осведомлена о моих чувствах к Арсению, и для нее новость о нас шоком не станет, но как отнесется к этому отчим? Если уж Арсений считает себя консерватором, то Петр в силу возраста еще куда более консервативен. Я понятия не имею, как в современном мире люди старше реагируют на отношения между сводными братом и сестрой.

От волнения я начинаю нервно теребить замок куртки. В голову некстати лезут воспоминания о том, как на людях отчим пару раз называл меня приемной дочерью.

— А ты не думаешь, что если мы приедем вместе, то нас могут заподозрить?

Бровь Арсения иронично ползет вверх вместе с уголком рта.

— Как вариант, я могу высадить тебя мерзнуть у ворот, а позже постараться удивиться твоему появлению.

— Ты оказывается такой шутник, — обиженно ворчу я. — Я ведь серьезно тебя спрашиваю.

— А что ты хотела услышать? Конечно, нас могут заподозрить. Поэтому ни к чему скрывать правду.

— И ты готов? — от волнения мой голос взвивается и тут же падает вниз. — В смысле, уверен, что твой отец обрадуется?

— Совсем не уверен.

Я смотрю, как пальцы Арсения барабанят по рулю и как напрягается его лоб, и ощущаю, как нервозность достигает пиковой отметки. Уж лучше бы он промолчал. С другой стороны, его можно понять. Арсений ведь сам и переживает. Как я уже знаю, он совсем не скала, когда дело касается близких ему людей.

— Может, имеет смысл повременить? — робко предлагаю я.

— Для чего?

Я не нахожусь с ответом. На деле нужно радоваться тому, что Арсений настроен настолько решительно. Если бы он вдруг предложил держать наши отношения втайне перед его семьей, я бы начала истязать себя дурацкими мыслями о том, что он меня стыдится или что для него все недостаточно серьезно. Но все равно страшно. Слабовольно хочется отстрочить тот момент, когда придется взглянуть в глаза Петру и прочитать в них упрек. Он ведь спит и видит, как породнится с Ладыгиными, а тут я… Бесприданница, дочь его покойной жены, которую он называл своей приемной дочерью.

— Делай как считаешь нужным, — бормочу я, хотя у самой даже губы слегка онемели от страха. Как было бы здорово сослаться на срочные дела и попросить Арсения вернуться в город.

Когда знакомые ворота со скрежетом разъезжаются, волнение достигает своего пика. Во дворе я вижу Луизу. Свесившись над багажником своей «БМВ», она один за другим достает из него бумажные пакеты с логотипом ее любимого супермаркета. Я нервно приглаживаю волосы и кошусь на Арсения: каково ему? Его лицо невозмутимо. Я протяжно вздыхаю. Вот как ему удается?

Он выходит из машины первым, я вылезаю следом и моментально напарываюсь на изучающий взгляд сестры.

— Ты опять на мое место встала, — раздраженно замечает Арсений.

— Это ты типа меня так отвлечь пытаешься? — не переставая разглядывать то его, то меня, Луиза поджимает губы и покачивает головой, выразительно демонстрируя «Ну вы даете».

— Привет, — мямлю я, начиная растерянно переминаться с ноги на ногу.

Луиза глубоко вздыхает и, взмахнув пакетами, резко разворачивается на пятках.

— Давай понесу, — Арсений догоняет ее и принудительно забирает ношу из ее рук. — Что за лицо у тебя?

— А ты чего ждал-то? — огрызается Луиза, не прекращая настойчиво вышагивать к дому. — Могли бы заранее предупредить.

— О чем? Что вместе приедем?

— Ой, а то ты не знаешь! Хотя бы за руки в дом не заходите. Папе третий инсульт ни к чему.

Вот так неожиданно к моей тревожности примешивается стойкое чувство вины. Может быть, мне стоило хотя бы намекнуть сестре на то, что мы с Арсением решили быть вместе? Вдруг она обиделась, что я держала ее в неведении? Просто тогда между нами была вся эта невыясненность с Инессой, и я боялась спугнуть свое счастье.

— А вы, смотрю, все вместе решили сегодня заехать? — Петр, стоящий посреди гостиной, окидывает нас обеспокоенным взглядом и выглядит так будто его застали врасплох.

Я понимаю, в чем заключается причина его растерянности, когда в следующее мгновение из кухни выходит незнакомая женщина. На вид ей сорок-сорок пять, пышные темные волосы, красивая. Лицо ухоженное, брюки и джемпер явно дорогие.

— Знакомься, Аина, это Лена, — понизив голос, представляет нас отчим.

У меня не сразу получается совладать с собой. Надо улыбнуться, но губы совсем не слушаются. Сомнений быть не может. Передо мной стоит она, замена моей мамы.