Дикарка для волка - Ляна Вечер

Я сходила в душ. Три раза! Но запах младшего латиноса смыть с себя не удалось.

Рыкнув, открыла дверь ванной комнаты, шагнула через порог и снова включила воду. Вылила на себя все ароматные мыльные средства, которые здесь были — без толку. Навязчивый запах никак не хотел исчезать. Чёрт меня дёрнул пойти к Марку! Тёрла мочалкой раскрасневшуюся кожу и очень сожалела о своём поступке. С Михеем придётся объясняться. А ещё переполох в стае. И теперь все знают, что вожак нездоров…

Вышла из ванной, замотанная в полотенце, и охнула. Мой латинос стоял у кровати, скрестив руки на груди. Тихо ждать не в его манере, но в душ оборотень не вломился, и сейчас я не заметила и намёка на бешенство. Стоял, смотрел, ничего не говорил.

Каменное холодное выражение лица Михея заставило сердце сжаться. Нервно поправив копну влажных волос, я отступила назад. Волк даже не пошевелился. Щурясь, разбирал меня взглядом на молекулы. Надо что-то сказать?.. Попробовать объяснить? Но как?! Прости, я ходила к твоему брату, он меня лапал…

Посмотрела на своего вожака и густо покраснела. Чёрт, я когда-нибудь умру от воздействия чёрной бездны на психику, зашкаливающего пульса и мучительно сладкого желания трахаться. Последнее рядом с Михеем возникало без согласования с моей волей и вне зависимости от ситуации. По умолчанию.

— Зачем ты пошла к нему? — вопрос, наконец, прозвучал.

— Я… хотела помочь учительнице, — понимала, что несу чушь, но продолжала это делать. — Чтобы Марк подписал ей допуск к урокам.

— Он подписал?

— Нет, — прошептала едва слышно.

— Я повторю вопрос, — у Михея шевелились только губы. — Зачем ты ходила в барак?

Сглотнув отчаянье, зажмурилась. Глупые отмазки. Михей ждал правды — выдавливал её из меня взглядом, тоном, как зубную пасту из тюбика.

— Хотела поговорить с Марком, — кулаки сжались, глаз я не открыла. — Хотела… чтобы он перестал вести себя как обиженный ребёнок.

— Получилось?

— Нет, — мотнула головой, разлепила веки. Картинка нечёткая, голова кругом. — Твой брат не захотел меня слушать. Сказал только… Он считает, что ты относишься ко мне несерьёзно, — голос дрожал, слёзы подкатили к глазам, но я держалась.

— Допустим, но это мнение младшего, — кивнул. — А ты? Ты тоже считаешь, что я должен поставить метку, чтобы показать серьёзность намерений?

Господь бог… Мне дела нет до чёртовой метки! Даже не знала толком, что это и для чего. Дома я прочла пару книг в сказочном антураже, где волки кусали свою пару, чтобы закрепить союз — это всё, что я знала о метках, парах... Всё!

— Послушай, у нас с Марком ничего не было…

Договорить не успела. Михей за секунду смял расстояние между нами и, подхватив меня под бёдра, рванул наверх. Вцепилась в оборотня, напряжённая, как струна, обвила мощный торс ногами, и дежавю перенесло меня в наш первый раз. Та же поза, те же золотые искры похоти во взгляде латиноса, горячее, почти металлическое тело и ощущение невесомости.

* * *

Прижав тихонько пискнувшую малышку к стене, аккуратно провёл пальцем по нежной коже шеи, спустился к ключице. Выбирал место для метки. Сделать Рокси своей — заманчиво. Мне впервые в жизни не хотелось думать, что будет потом. Я и так знал. Когда меня не станет, клеймо исчезнет, но пока я жив, имею право ощутить полное единение с парой. С моей парой, чёрт возьми! Я выбрал.

— Что ты?.. О-ох…

Рокси вскрикнула, дёрнулась в моих руках, пытаясь избавиться от болезненных ощущений, когда я сомкнул зубы и, рыча, заклеймил.

Моя!

Пройдёт несколько часов, прежде чем пара ощутит первые «симптомы» нашей связи. Я очень наделся, что ей понравится, но думать толком ни о чём не мог. Во рту собралась слюна — сладкая самочка. Проклятый амулет на шее Рокси не позволял вдохнуть запах, но вкус я чувствовал отлично. Подцепил пальцем цепочку. Сорвать? Хочка уже должна была закончиться… Но это не точно. Успею ещё.

Мне нравилось думать, что время есть. Мне нужно было так думать. Необходимо.

— Всё? — Роксана удивлённо посмотрела на меня, когда я развалился на кровати, заложив руки за голову. — Укусил и хватит?

Член рвался из штанов и, видят Боги, я бы не остановился, но над головой топором висела новость о беременности Келли.

— Я не укусил, а поставил метку, — потянул красавицу к себе. — Знаешь, что это?

— Нет, — улеглась рядом и закинула на меня стройную ножку.

— Скоро почувствуешь, — обнял её крепче. — Моя.

Удивительно, как быстро она умела расслабляться в моих руках. Несколько минут назад Рокси дрожала, не зная, что я собирался сделать, а теперь просто лежала рядом, сопела мне в плечо и ничего не боялась.

— Тебе снова плохо? — Роксана приподнялась на локтях.

Погорячился с «ничего не боялась». За меня она переживала. На душе зашуршало тепло.

— Нет, не плохо. Хотел поговорить с тобой, — острые, тяжёлые мысли царапали горло, готовясь превратиться в не менее гадостный разговор.

Рокси ловко выскользнула из объятий, оседлала меня и потерлась горячей промежностью о рвущий штаны стояк. Центр управления рассудком вырубился, похоть потекла по венам.

— О чем ты хотел поговорить? М? — стянула с себя полотенце, в котором вышла из душа и, прикусив губу, провела пальчиком по моей груди.

Искусительница с самым невинным взглядом делала всё, чтобы разговор не состоялся. Выгнулась, тряхнув влажными волосами, сжала грудь в ладошках и тихонько застонала.

— Перестань, — пытался настроиться, но лапы сами потянулись смять упругие девичьи ягодицы. — Нам надо поговорить… Серьёзно.

— Всё будет хорошо, — расстегнула пуговицу на моих джинсах, справилась с молнией на ширинке и запустила тёплую ладошку в трусы.

Ох, ч-ч-чёерт!

Роксана обхватила рукой пульсирующий от возбуждения член и неумело, но так приятно задвигалась кулачком верх — вниз. Мои мысли сдуло горячим дыханием девочки — все абсолютно. Она права — на хрен разговоры. В голове звенело, я стонал, поддаваясь ласке. Развратница на мне быстро вошла во вкус — движения стали уверенными. Под моими пальцами нежная шёлковая кожа, на языке сладкий вкус пары — вот что я буду помнить, когда придёт время «уходить». По моей груди скользнул холодный кулон.

— Чёртова побрякушка… — ругнулся.

— Хочешь, я его сниму? — прошептала Рокси у моего уха, зацепив пальчиком цепочку.

— Боюсь, снова крышу сорвёт, — хрипел, стягивая с себя штаны. — Иди сюда, моя.

Крепко сжав её бёдра, вошёл в тугую влажную плоть. Кайфуя, наблюдал, как девочка выгнулась, схватила ртом воздух и задрожала, сжимая мышцами меня в себе.

* * *