Отрави меня вечностью - Олеся Айдарова

— Она должна научиться обходиться без крови.

— Это жестоко.

— Это наказание.

— Ларс… ты же знаешь, что она не при чём.

— Конечно, — Ларс снял с вешалки тёмно-зелёный камзол.

— Так почему ты наказываешь её, а не меня?

— А ты не понял? — Ларс улыбнулся одним уголком тонких губ.

— Нет, тьма побери! — прорычал Кай.

— Это и есть твоё наказание.

Кай ударил кулаками в стену, осмысливая услышанное.

— И как долго ты планируешь меня наказывать?

— Вечность, — произнёс Ларс, застёгивая последнюю пуговицу.

— Брось… — Кай усмехнулся. — Неужто ты думаешь, что я буду целую вечность страдать по какой-то девчонке? Ты знаешь мои привычки… — И добавил шёпотом, — честно говоря, у меня уже стоит на новенькую человечку… Она девственница?

— Всё, как ты любишь, — хмуро ответил Ларс и вышел из комнаты, не удосужившись перейти на сверхскорость.

Прошло ещё несколько дней.

«Он не поверил,» — Кай с горечью продолжал наблюдать за жизнью Герти, которая превратилась в жалкое существование и сузилась до размеров кабинета и маленькой комнатки, находящейся по соседству.

Кай не мог больше жить рядом с Ларсом. Но покинуть замок без Герти тоже не мог.

Он много думал, ждал и следил за древними. Наружу выходил только для того, чтобы поесть — новая человечка была ему противна. Миловидная сероглазая блондинка — она не стоила и мизинца Герти. Его нежной Герти… Которую Ларс вернул себе, но не для того, чтобы заботиться и любить!

— Если бы на свете существовало средство для снятия зова… Болван. Есть такое средство! — Кай начал судорожно вспоминать о веществе с мягким мятным запахом.

Однажды Герти облила им девчонок.

«Вот это был переполох… Герти узнала, что это. Но я никогда не спрашивал».

Вампир бросился вниз и остановился на площадке перед замком, пытаясь вспомнить, куда упала Герти перед тем, как… А самое главное: куда он отбросил сорванный с шеи кулон?

— Похоже, он сходит с ума, — хихикнула Эвтерпа откуда-то сверху.

Кай услышал её голос и порадовался, что с такого расстояния рыжая не может прочесть его мысли и наслать дикую головную боль.

Он шарил руками в сухой траве, спутанной осенними ветрами и присыпанной снегом, и пытался нащупать круглую деревяшку. Или шнурок. Сад только на вид казался небольшим. На деле поиски заняли полночи. А когда Кай нашёл подгнивший кусок дерева, то понял, что запах почти не ощущается.

«Значит, он вряд ли сработает. Тем более на вампире. Это сонное зелье сморило и нас, и Герти, и даже тех, кто в ту ночь бежал мимо по коридору… Возможно, дело в количестве?»

Кай отправился в часть замка, отведённую человечкам.

Новенькая вскрикнула, и ему пришлось позвать её и попросить не шуметь.

Раньше ему нравилось наблюдать, как меняются их лица. Испуг сменялся обожанием и вожделением. Обычно он не тянул. Сразу тащил податливое существо в ближайшую комнату с кроватью. А там…

«Всё было не по-настоящему… Как мне могло это нравится? Даже с другими вампиршами всё было… не так. Мы знали, что скоро расстанемся и не испытывали сожалений».

Кай шарил по полкам, открывал ящички с косметикой и парфюмерией. И не находил ничего похожего.

— Эй… Как тебя зовут?

— Ирма, — человечка расплылась в блаженной улыбке.

— Помоги мне, Ирма… — он поднял перед её лицом ладонь, на которую был намотал шнурок с кулоном. — Чем это пахнет?

Человечка повела носом рядом с деревяшкой. Нахмурилась, глянула на Кая с опаской.

— Не бойся, я не трону тебя. Просто помоги найти вещество, которым пропитана эта штуковина.

— Господин, это какая-то травяная настойка. Здесь таких нет. Но в кухне стоят несколько пузырьков.

— Спасибо, — Кай умчался в бывшие владения Латгард.

Через десять минут он держал в руке бутылочку с густым сиропом и корявой надписью на этикетке «Настойка звездоцвета. От сухого кашля». От пробки противно несло чем-то бальзамическим. Но когда Кай отодвигал руку с лекарством подальше, то запах становился мягче и приобретал мятную нотку.

Оставалось придумать, как подобраться к Герти и пролить на неё этот мерзкий сироп?

Герти проснулась ещё до заката и сразу почувствовала сильную жажду. В зеркале отразилось бледное лицо и чуть тронутые розовинкой светло-серые радужки.

«Надо терпеть… Это приказ господина Ларса».

Она поднялась с постели, надела платье, заколола волосы в пучок. И вошла в кабинет.

В кровати, завешенной балдахином, слышалась возня и тихие вздохи.

«Господа проснулись. Но у меня много работы. Просто не буду обращать на них внимания».

Герти подошла к столу и принялась выставлять колбочки и пробирки для сегодняшних экспериментов. Потом ей следовало пойти в подсобку и набрать нужные реагенты.

Она почувствовала лёгкий сквозняк от открывшейся двери, когда выходила из подсобки.

За порогом кабинета стоял Кай, полный какой-то решимости.

Боковым зрением девушка увидела, как взметнулся в сторону полог балдахина.

А через мгновение в Герти летела какая-то колба, Кай сморщился от боли и схватился за голову. Почему-то именно мысль о том, что ему больно, смутила Герти и она замешкалась. Так и стояла растерянная, стараясь что-то вспомнить.

«Или забыть?»

Колба ударилась о её грудину, звякнула и разлетелась, оставляя на платье, на коже и даже в волосах мелкие осколки и зелёный мятный сироп с очень-очень знакомым запахом.

Ларс уже стоял рядом с кроватью и завязывал панталоны. Эвтерпа, не стесняясь наготы, держала Кая за шею и вдавливала в стену.

— Ларс! Поговорим?! — голос Герти прозвучал гортанно.

Древний мгновенно понял, чем угрожает юная вампирша, и коротко кивнул.

— Прикажи ей отпустить Кая, — Герти стряхивала с рукавов и груди стёкла и вонючую жидкость, стекающую каплями.

Эвтерпа отступила.

Не дожидаясь, пока рыжая прочтёт его мысли, Ларс вылетел из кабинета, пересёк коридор и взобрался на второй уровень, остановившись в спальне Кая.

— Сюда она не сунется, — пояснил Ларс и развернулся к ворвавшейся в комнату вампирше, воняющей настойкой.

Герти закрыла дверь и бросила засов на скобы. Она резко повернулась к Ларсу и поняла, что впервые видит его почти раздетым.

Сложно было сохранять равнодушие в присутствии этого совершенного тела. Она скользила глазами по его ровной коже, длинным волосам вокруг лица, которые подчёркивали благородную бледность.