Отрави меня вечностью - Олеся Айдарова

Через несколько мгновений Ларс с нежеланием оторвался от её губ.

А Герти подняла было руки вверх, чтобы обнять, прижаться к его теперь уже тёплому телу. Но передумала.

После сладкого поцелуя на душе стало горько.

— Не думаю, что это возможно. После того, как ты поступил со мной…

— Прости… — от Ларса знакомо пахло хвоей, смолой и сухими травами. — Я разозлился. И в общем, не хотел затягивать этот фарс.

Пальцы его всё ещё оставались на её подбородке. Герти слегка нахмурилась и убрала его руку с лица.

— Ты обещал ответить на кое-какие вопросы.

— Да.

— Что нужно делать?

— Прочесть мои мысли.

— Ты спутал меня со своей… рыжей. Я не умею влезать в чужие головы.

— У тебя получится, — Ларс обхватил лицо девушка руками и поднял так, чтобы их глаза встретились. — Просто посмотри на меня, — он приложил её ладони к собственным вискам. — Смотри в мои глаза… в мою душу…

Герти всматривалась изо всех сил. Но видела только собственное маленькое отражение в его красных радужках… потом сосредоточилась на чёрных зрачках, и… будто нырнула в темноту, провалилась вглубь…

На дне сверкнула искра и разгоралось пламя… жаркое, тлеющее, оно разливалось по телу вампира, испепеляя его сердце, мысли, разъедая саму его темноту… имя этой страсти было — Эвтерпа…

Герти отпрянула и хотела вынырнуть из его сознания, но вампир крепко прижимал её руки к своей голове, заставляя остаться, смотреть, что будет дальше.

Герти увидела, как зарождается любовь всей его жизни…

Поле боя… Раненые… Эв-втер-р-па… Целыми столетиями рядом. Советует, помогает… Он называет её женой перед ликом Танатоса… А она уже любит другого… И следующего. Он прощает. Делает вид, что не видит. Она нарушает правила. Устраивает оргии… Друзья давно говорят, что Эвтерпа заслуживает смерти. А он не может её убить.

Как можно уничтожить часть себя?..

Он решил подумать об этом позднее — сейчас война среди вампиров. В замке много работы. Он с Горацио и Сеичи инициируют и учат новообращённых.

— Ах… — Герти вздрагивает, когда видит окровавленного Кая.

Олег принёс мальчишку-охотника, которого загнали волки. Почти успел.

Герти рвётся к Каю, садится в изголовье, касается прохладной рукой мокрого лба. В ответ на её ласку Кай-человек улыбается и перестаёт метаться в горячечном бреду.

Ларс поит его кровью, смешанной с собственным семенем, и раны Кая затягиваются на глазах.

«Соврал…» — запоздало понимает Герти и слышит голос Ларса.

— Боги Света первыми начали создавать жизнь. Их природа созидательна по своей сути. Тёмные же сотворили собственных детей, из чувства зависти и желания показать, что не менее могущественны. Дети Света получали жизнь в женском теле и выходили из него. Тёмный же, отступив от всеобщего правила, сам создал питающихся кровью, без тела-сосуда. Но рождаться вампиры могли только от мужчин — неправильно, извращённо, с мутациями и риском погибнуть в процессе превращения…

Это странно, но в сознании Ларса Герти прекрасно понимает, что такое «мутация».

— Но боги, даже жена Тёмного, взглянув на новые создания, осудили их творца, сказав, что он ничего не создал, только испортил существующее. И тогда Тёмный поделился с вампирами вечным существованием.

— Вечным существованием! — Эвтерпа кружиться на берегу рядом с бушующим морем, а её мокрое платье сминает яростный ветер. — Он сказал, что мы — его испорченные дети — останемся в веках и будем вечно терзать тела самых слабых, но самых любимых отродий Света — людей, — рыжая радостно смеётся.

Ларс не согласен, но молчит. Лежит на мокром берегу. Он слишком устал после очередного сражения с себе подобными. И убежище далеко. Зато душа его не спит, волнуется, как это море. Но даже вся его вода и мощь не усмирят сжирающее его изнутри пламя…