Отец моей подруги - Сандра Бушар

— Только не говори мне, что это изумруды! — ужаснулась я, а Витя лишь пожал плечами. Дескать не хочешь? Не будут! — Вить, это великолепно! Но очень дорого… В этом страшно на улицу выходить будет… Меня украдут!

— Бред, — отмахнувшись, мужчина быстро подхватил ожерелье и принялся застегивать у меня его на шее. — Ты стоишь намного дороже. Еще ведь не украли?

Я смотрела на свое отражение и глаза снова наполнились слезами, что превращалась уже в какую-то гребанную традицию. Витя рассматривал меня с таким обожанием, что это совершенно не помогало взять себя в руки.

— Любимый, знаешь, — я резко повернулась к нему, накрыв щеки своими ладонями. Витя задохнулся. — у меня самый лучший муж на свете!

— А? — брови мужчины театрально взметнулись ко лбу. — Познакомишь? Я уже ревную.

— И правильно делаешь. Он вне конкуренции, — активно закивала я, шмыгая носом. — Правда, спасибо. Я была бы рада, если бы ты просто приехал. Без ничего. Ты – самый большой подарок для меня.

— Так я и знал! Но, — мужчина внезапно подхватил меня на руки, от неожиданности я завизжала, — не обольщайся. У меня был коварный план по твоему соблазнению. — Витя многозначительно ущипнул меня за ягодицу, а затем нетерпеливо толкнул дверь спальни. — Только поэтому я четыре часа перед самолетом выбирал тебе подарок. Других причин нет!

— Четыре часа! — присвистнула я, а затем ахнула, утопая в мягких перинах постели. — Вот это да! Как умно израсходовано время! Тебе медаль в магазине не дали? Как самому терпеливому и стойкому.

— Не дали, — съязвил мой любимый муж, скользя горячим взглядом по обтягивающему платью. Особо его внимание привлекла грудь, увеличившаяся уже, чтоб ее не ладно, до четвертого размера. Учитывая, что руки и ноги мои по-прежнему оставались худыми, я просто была колобком на спичках. — Это Европа, знаешь ли. Там было полно парней, которые своим парням подарки сутками выбирают.

—Ммм… Кто-то приглянулся? — как можно спокойнее спросила я, прикусив губу, чтобы не рассмеялся. Витя у нас был огромным противником нетрадиционных мужчины. От части, я его понимала. Никто в этом мире не любил женщин так, как муж. Благо, теперь все его внимание сводилось конкретно ко мне.

— Приглянулся, — закивал он, резко стягивая с меня платье, а потом и свою рубашку, с которой мне все никак не давалось справиться. Руки дрожали от предвкушения. — Кляп, зай. Мне все больше нравится мысль заткнуть свой милый ротик чем-то не менее сексуальным.

— И, что же, не купил? — деланно возмутилась я. И в глазах моего мужчины появилась самое настоящее сожаление. — Жаль, я не против!

— Сейчас за телефоном сгоняю. Повторишь это на запись! — хмыкнул тот и сделал пасс в сторону. Но я резко приняла его обратно за руки, обнимая ногами за талию.

Каждая клеточка моего тела сгорала от желая ощутить вновь прикосновения мужчины. Клитор болезненно пульсировал, соски ныли. Я ощущала, насколько мокрыми стали мои трусики по щелчку пальцем и когда Витя запустил в них руку, то сдавленно захрипел. Кадык его задергался, желваки заиграли, глаза закатились.

— Моя девочка… — словно в какой-то нирване прошептал он дико и жадно, медленно скользя внутрь двумя пальцами. Мое лоно приветливо сжимало их, требуя большего. — Как же я поэтому скучал…

Его член ощутимо сократился, стоило войти внутрь. Пресс мужчины напрягся, на животе проявились отчетливые кубики. Витя оперся руками об кровать, чтобы не давить на живот, и по рукам его рассыпались синие вены вперемешку с мускулами.

Его губы опустились на мой сосок, нежно очертив ореол кончиком языка, а затем он сделал резкий толчок и закусил тонкую кожу. Перед глазами все потемнело, руки сами оказались в его густой черной шевелюре.

— Еще… — взмолилась я, прогибаясь ему навстречу. — Еще… Прошу тебя…

— Так, котенок? — он повторил свою манипуляцию вновь, и я мучительно застонала. Тогда Витя сделала это еще раз, затем еще и еще. Казалось, словно каждый раз его член становиться все больше, растягивая меня под себя все сильнее и сильнее. — Как же охрененно ты стонешь! С ума сойти можно…

Я взорвалась от этих слов, тело покрылось мелкой дрожью. Витя последовал за мной спустя пару нетерпеливых толчков, заваливаясь рядом и подминая меня под себя.

— Мне на работу только через два дня, — шепнул он мне на ухо многозначительно, — Так что будем наверстывать упущенное, котеночек!

***

На следующее утром мне с трудом удалось вытянуть Виту из постели и уговорить его прогуляться. Если бы не рекомендации доктора – чаще бывать на свежем воздухе – то никакие уговоры бы не подействовали. Муж отчаянно отказывался выпускать меня из постели.

— Тут есть классная кофейня за углом, мы с Машей туда ходили! — радостно объявила ему я, утаскивая в нужном направлении. — Ой, класс! У нас самое настоящее свидание… Хочу капучино!

Когда мы подошли к нужной вывеске, Витя отправилась внутрь, а я осталась сидеть за столиком на улице. Погода была на редкость прекрасная: светило солнце, пели птицы. Ребенок вел себя спокойно, а это уже залог счастья на целый день.

Я любовалась безоблачным небом, как вдруг два стула рядом со мной отодвинулись, и кто-то сел.

— Простите, — строго отчеканил охранник, — Здесь занято. Вам нужно уйти.

Я опустила взгляд на нежданных гостей и обомлела. Это были папа с мамой. Наряженные, как на свадьбу и взволнованные.

— Ничего страшного, — нервно прошептала я охраннику, который уже собирался проводить их на выход. — Все хорошо. Это… семья.

Мама долго смотрела на меня, будто чего-то ждала. Извинений что ли? Первого шага? Мне ничего было сказать, мысли будто испарились из головы. Встреча с ними оказалась такой внезапной, я была морально не готова. Целый год ведь не виделись!

— Беременна, значит, — заключила она, переглядываясь с отцом. — Внук или внучка?

— Сюрприз, — пожала плечами я, робко улыбаясь. — Пока не знаем.

— Аль, — начала было женщина, — Давай общаться начинать? Хватит уже дуться. Ну, виновата была, так виновата. Пора тебе признать свои ошибки и забыть. Что ж теперь делать. У каждого дети разные. У нас в такая дочь, что поделать.

— Да, — закивал отец, положив руку матери на колено в знак поддержки. — Многие вон убийц и наркоманов растят. Так что ты еще у нас не худший вариант.

Мои глаза расширились от услышано и только спустя минуту, когда я поняла, что родители не шутят, грустно рассмеялась. Это было бы комично, не кажись так грустно. Неужели я и вправду ждала извинений? Раскаянья? Какая чушь.

Сейчас, как никогда ранее, я понимала, что никогда и ни за что не поступлю так со своим ребенком. Он всегда будет самым любимым и самым лучшим. Без сравнений. Без категорий. Я не понимала свою семью, но между тем осознавала одно: какими бы они ни были, глупо обрезать общение. Слишком самонадеянно.